В мандрівних нотатках "Виделка і ложка" розповідаю про життя в Ірані. Якщо ця країна викликає у вашій уяві лише одні суперечності й побоювання, з похмурою візуалізацією чорного чадору — запрошую у цікаву мандрівку. Іран значно відрізняється від того, яким його сформулювали у вашій уяві голосні заголовки новин. Довгий час жила в Тегерані, де зустріла багато друзів та нову родину. Також активно подорожувала, вивчала перську мову, традиції та звичаї. Життя у підніжжя гірського хребта Ельбурс допомогло розбити стереотипи, знайти себе і надихнуло на творчість. Запрошую поринути через призму моїх досліджень в різні світи, століття та культури, якими так рясніє древній Схід. Адже іранці набагато ближчі українцям, ніж здається на перший погляд.

Виделка і ложка / Fork & Spoon

 

Out beyond the ideas of rightdoing and wrongdoing, there is a field

I will meet you there.

 It's the world full of things to talk about. He meant that there is no such thing as right or wrong. Nothing is good or bad. 

Rumi

 

За межами уявлень про правильні і неправильні дії є поле.

 Я зустріну тебе там.

 

 Румі

Пролог



Моє життя кардинально змінилось, коли у двадцять сім років зустріла його — іранця. Звідки він, представник якої культури — було абсолютно все одно. Усередині штормило, від атакованного з нізвідки вітру почуттів.

Пам‘ятаю, як ще студенткою, познайомилася з дівчиною з храму Крішни, який знаходився неподалік від Києва. Туди ми завітали з приятелем, який обожнював вивчати нові культури. Монахиня пробіглась поглядом по лініях долі й пообіцяла чоловіка, якого навіть і не могла б собі уявити. Довгий час пророкування здавалося незрозумілим і неправдивим. Після того, як найкращий друг-гей запропонував фіктивний брак для поліпшення умов міграції до Канади — на декілька секунд згадала слова дівчини з храму. А тепер, так — про Іран точно не мріяла. Схід став моїм суворим вчителем і тим, хто подарував кохану людину. Завдяки тому побаченому і пережитому в іншому світі, в який занесло долею, вдалося пізнати себе, зруйнувати стереотипи й поринути у філософію містичної Персії. Мені пощастило. Я зустріла Його.

 

     1

Перша жінка фотограф в Ірані

 

В Ірані, зазирнувши до ресторану чи приватного магазину, можна побачити на стіні фотографію засновника сімейної справи. І чим справа старіша, тим більш престижною вона вважається. Тим важливіше для дітей чи онуків продовжити бізнес так глибоко  шанованого головного сімейного годувальника.

 

 Зазвичай, на таких фото гордо сяють портрети чоловіків. Але одного разу в одному старому тегеранському фотоательє з чорно-білого знімка на мене дивилась молода дівчина. Її посмішка світилася, незважаючи на кольори. То була бабуся нашого друга. Звали її Зінат Балюті Табрізі. Вона стала однією з перших жінок, яка наважилися назвати фотографію своєю професією в Ірані. Свій дозвіл на роботу отримала у тринадцять років, зробила перше фото - у вісім. Любов до об'єктиву ввібрала разом з любовью тата і мами ще з народження. Це вони вселили в неї віру в себе і навчили бути відданою улюбленій справі серцем.

 

Все почалося, коли в 1847 році на Бібі-Ейбатському родовищі вперше у світі пробурили нафтову свердловину. І до міста Баку з'їхалося багато мігрантів: росіян, євреїв, німців, вірмен. Тут розквітло культурне життя і місто стало відоме як «Париж Кавказу». 

 

 

Серед них був молодий тато нашої героїні Зінат – Абдулла Хан. Середнього зросту, стильно одягнений  шатен, з тонкими рисами обличчя і білою шкірою - прибув сюди по зову мрії, збирався стати професійним фотографом. Найбільше він любив відкривати нові міста і трохи жити в них. Вважав, що краще світ дивитися, ніж його їсти (прим. автора - старе перське прислів'я). Тому постійно при можливості подорожував та фотографував. От і місто Баку стало на той період часу його притулком.

 

Зачесавши волосся на голові, згідно останніх трендів, Абдулла Хан впевнено вийшов з квартири і попрямував до фотоательє Давида Ростам'яна - головного придворного фотографа Його Імператорської величності Шаха Перського, клієнтами якого були багаті нафтопромисловці, купці та вищі чиновники. Його заклад знаходився на розі Маріїнської і Торгової вулиць, у двоповерховому особняку, не так далеко від орендованої кімнати  нашого мрійника.

 

Абдулла Хан спокійно зайшов до ательє і відразу попросив зустрічі з самим Давидом. Молода секретарка оглянула юнака з ніг до голови і лише потім піднялася на другий поверх по сходам. На першому поверсі у майстерні працювали підлеглі. Тут приймали замовлення, робили портрети, сімейні фотографії, віньєтки. Ціна була досить високою. Нагорі, у розкішній квартирі із шести кімнат, жив сам майстер. У себе він приймав найбільш шанованих клієнтів, сам їх обслуговував та робив фотографії. Маленького зросту, з великою головою та величезним животом, він справляв комічне враження. Може тому й не одружився. Давид був іранським підданим і дружив із консулом. Допомагали перському фотографу  шість чи сім дівчат - всі, як на підбір, красуні. А з ними завжди треба бути обережним! Якось дівчата зіграли з Давидом злий жарт.

 

Майстер любив вино і пив напій тільки із срібного рогу. Дівчата купили такий самий ріг, тільки з отвором знизу. На одній із вечірок, коли старий трохи перебрав, вони піднесли йому новий ріг і непомітно витягли затичку з отвору. Вино пролилось і намочило штани. Служниці відразу ж повели Давида в спальню і, під час переодягання, сфотографували його в напівоголеному вигляді - без штанів та в оточенні красунь. З того часу, варто було Давиду, розсердившись, пригрозити одній з дівчат розрахунком, як та діставала компрементуючу фотографію і обіцяла розіслати її шановним особам міста, у тому числі і консулу. Давид більше нічого не говорив. Оприлюднення цієї фотографії для нього було рівносильним смерті, настільки його репутація була важливішою за все. Це ще одна особливість іранців.

 

 


آبرو (āberu) - честь, гідність, добре ім'я,                                                                        репутація.

Старійшини просять Ормузда пробачити його сина Хосрова. Мініатюра з манускрипта з поемою "Хосров і Ширін" Нізамі Гянджеві. 1490-1499 роки The British Library
Старійшини просять Ормузда пробачити його сина Хосрова. Мініатюра з манускрипта з поемою "Хосров і Ширін" Нізамі Гянджеві. 1490-1499 роки The British Library

 

Āberu вважається одним із ключових концептів іранської культури і поширюється на всі сфери життя: приватну, громадську, професійну.

Āberu може бути наділений як окрема людина, так і сім'я, мешканці одного міста чи села, уболівальники однієї команди, ціла нація. Завдання гідної людини, яка має āberu, — оберігати та підтримувати свій особистий престиж, демонструючи оточуючим самоповагу, і водночас престиж своєї групи.

«Забрати в когось āberu» (āberu-ye kas-i-rā bordan) означає зганьбити його; людина, позбавлена āberu (bī-āberu), - негідник, той, у кого відсутнє почуття самоповаги.

Āberu людини — це те, що про її поведінку думає громадськість, тому іранців так турбує необхідність відповідати очікуванням оточуючих. Не можна «виносити сміття з хати», не вміти постояти за себе, залишити без відповіді образу на свою адресу, не стримати слово, виглядати слабким, просити чужинця про ласку. Наприклад, незаможна сім'я постарається тепло прийняти і добре почастувати гостей на власні гроші: подібна привітність може важко вдарити по сімейному бюджету, зате у сусідів і далеких родичів не створиться враження, що ці люди чогось потребують і заслуговують на співчуття. Навколишнім рекомендується виявляти повагу до чужого āberu: не нагадувати про надану послугу, щоб не змушувати людину відчувати себе зобов'язаною; не наклепувати і не поширювати чутки, які можуть зашкодити чужій репутації. Щоб зберігати āberu, потрібно дотримуватись і підтримувати традиції, що склалися в суспільстві.


 

Абдуллахану пощастило - його відразу взяли на роботу. Може ще й по тій причині, що дівчатам майстер вже точно не довіряв. І тепер щоранку молодий та радісний тато Зінат поспішав у майстерню самого Давида. Тут він і почав вивчати основи фотомистецтва.

 

2

Знайомство 

2014 рік, Аеропорт Бориспіль, Україна

 

Високий брюнет в спортивному костюмі національної збірної України притягував погляди багатьох в аеропорту Бориспіль. Бейсболка, кросівки, рюкзак — все жовто-блакитного кольору. Швидше за все, що на сьогоднішній лук вплинули революційні події напередодні в Києві. Спочатку увагу на нього звернув чоловік, припустивши версію, що це скоріше за все іранець.

Відлітаю з обридлого Києва в країну, де суцільні суворі правила, а іслам сповідують на державному рівні. Лячно? Ні трохи. Моя безмежна любов до своєї половини і впевненість в тому, що все буде добре, тільки підігрівали інтерес побачити Іран. Це була нова пригода, яка манила в незвідані далі, покриті в моєму безхмарному уявленні суцільними піщаними дюнами.

 

Рейс затримується. Замаскований під спортсмена чоловік летить з нами — значить точно іранець. Онук і його бабуся з коротким бобом і в окулярах-лисичках, укомплектувавшись київським тортом, зайняли чергу на посадку — ми за ними. Ще три години й право знаходитись в публічному місці без хустки буде не на мою користь. Потім цей повсякденний жіночий аксесуар набридне до жаху, але поки думки займав спортсмен, який мабуть дуже любив Україну.

 

Перший стереотип про те, що в Ірані небезпечно, розлетівся дрібними трісками в голові, як тільки приземлилися в аеропорту Імама Хомейні. На паспортному контролі більшість пасажирів привітно пропонували пропустити один одного в черзі вперед, декілька разів перепитуючи і підтримуючи щойно здобуту дружбу усміхненими фразами. Загалом це були слова подяки, які звучали трохи довше, ніж в інших народів світу. Пізніше, вивчаючи перську, дізнаюся, що в Ірані існує мистецтво надмірної ввічливості, а точніше повсякденний етикет, так званий «таароф». Традиція ставитися до гостя краще, ніж до своєї родини, вкоренилася ще з часів стародавньої Персії.

 

Тисячолітній Тегеран пригрівся біля підніжжя гірських хребтів Альборза, притулившись сильно до гори Точаль. У його північній частині, де видніються засніжені вершини, можна кататися на лижах, а з південного боку — потрапити відразу в пустелю. Спочатку буде важко з ним вийти на довірливі відносини, але потім, поживши півроку, буду показувати улюблені місця таким же іноземцям, як і я.

 

Їдемо в Тегеран. Голову пронизують різні думки, серед яких крутиться на повторі лише одне питання — коли закінчаться ці пустельні поля засмічені пластиковими пакетами?

 

Батьки чоловіка вже зустрічають у дворі. Трохи пізніше буду любити їх, як своїх рідних, а зараз знайомство з мамою викликало лише легке хвилювання і передчуття, що не подобаюсь. Хоч як би не намагалася швидко освоїти аудіо курс перської мови для початківців перед відльотом, вичавити з себе пару слів так і не вдалося. Сиджу за столом і мило посміхаюсь, поки всі спілкуються між собою. Переді мною тарілка, а біля неї виделка і ложка. «Ложка замість ножа?» - промайнуло в думках. Тут же вирішила їсти тільки виделкою, чим привернула до себе ще більше уваги. Їжа ніяк не хотіла розкривати свої смакові якості й стояла десь посередині шляху до шлунку. Здавалося цей день не закінчиться.

 

Вечірній Тегеран засліплює своїми вогнями й лякає величезною кількістю мотоциклів. Той, хто думає, що звичайний байк розрахований тільки для двох, був би злегка пригнічений раптовим висновком. Тут на ньому їздять сім'ями. На годиннику одинадцята година вечора, але на вулицях повно людей. Чекаю на свою шаурму у вуличному кафе й озираюся на всі боки. Багато жінок в чорному. Є дуже гарні дівчата, які дотримуються правил дрес-коду умовно. Молоді хлопці, як голлівудські актори, афганці в робочому національному одязі. Снують коти під ногами. Прямо біля мене стояв повний холодильник кока-коли — ось кому плювати на американські санкції. 

 

У вісімнадцять років так хотілося жити в величезному місті, де нікому до тебе нема діла. Ще тоді планувала втечу з української провінції кудись дуже далеко - більше мріяла про Нью-Йорк. Уявляла себе, як біжу в лабутенах в легкій світлій сукні до найближчої станції метро. Але хтось написав для мене зовсім інший сценарій, можливо куди цікавіший?

3

 Паті

Тегеран, 2014

 

Розкривши штори, запустила до кімнати сонячні промені нового дня і навшпиньках, повз кімнату свекрухи, біжу до кухні випити кави. Снідати вирішили на вулиці.

 

Місто майже порожнє, а небо безсоромно ясне. Не перевищуючи швидкості, рухаємося в загальному потоці машин. Попереду видніються стіною велетні гори зі сніговими вершинами. На найближчій з них розташувався гірськолижний курорт Точаль. Туди ми й зібралися сьогодні. 

 

Грає улюблений трек групи Archive. Вперше, після побачених масштабів чужого мегаполісу, у свідомості спливає питання: «Що я тут роблю?» Це питання періодично виникатиме протягом усього перебування тут — то зовсім несподівано на вулиці, серед натовпу, де кожен поспішає по своїм справам; то дуже тихо, в напівосвітленій кімнаті, десь між рубаями Омара Хайяма.

 

Стоїмо біля фунікулера у хвості величезної черги. Молоді хлопці, спираючись на лижі й сноуборд, змучено чекають на посадку до кабіни, яка відвезе їх на вершину — у світ екстриму і в пащу справжньої зими. Раптом до нас підійшов незнайомець і запропонував свої квитки. Виявилося, що йому терміново потрібно було їхати у своїх справах.

 

І ось ми на вершині. Ясний день без вітру. Ніс починає пощипувати. Роблю два притупування і три плескання, щоб повернути чутливість занімілим кінцівкам і зробити пару знімків на телефон. Замерзнув, як цуцики, спускаємося знову вниз.

 

 Сиджу і гріюся на лавочці біля паркінгу, жадібно обхопивши долонями стакан гарячої кави та уважно спостерігаю за двома старими тегеранцями. Вони вдумливо грали в нарди, попиваючи чорний чай.

 

Існує легенда про те, як колись індійці, бажаючи перевірити тямущість персів, відправили їм комплект шахів, розраховуючи на те, що ті не здогадаються, як грати в цю мудру гру. Однак перський мудрець Бозоргмехр не тільки легко впорався з цим завданням, але і запропонував свою, яку індуси не могли розгадати цілих 40 днів. Це була гра в нарди.

 

Вік чоловіків, був помітний лише по зморшках, які з часом так і залишились борознами на обличчях. Худорлявість тіл підтверджували мій здогад про їх залежність від гір. Було зрозуміло, що закохані вони в них ще з дитинства.

 

Вечір. Їдемо на закриту вечірку. Такі заходи тут не рідкість, а скоріше спосіб життя. Святкувати з танцями й великою компанією офіційно в Ірані заборонено. Тому багато хто намагається їхати розважатись за місто.

Ось і ми їдемо до нових друзів зустрічати стародавнє свято вогню — Чахаршанбе-Сурі. Його святкують напередодні перського Нового року. 

 

Коли весь світ вночі з 31 грудня на 1 січня загадує бажання і запиває згорівший папір шампанським, тут всі мирно сплять або пізно вечеряють. Відлік нового року починається з початком весни, коли природа прокидається від довгої сплячки й народжує нове життя.

Святкувати Навруз почали з виникненням календаря сонячного літочислення – він з’явився у народів Середньої Азії та Ірану задовго до виникнення ісламу – сім тисячоліть тому.

 

 У Вавилоні свято відзначали в день весняного рівнодення. Саме в цей час природа прокидається від зимового сну. Святкували Новий рік маскарадом, карнавалами та ходами протягом 12 днів, починаючи з кінця березня, після того, як починалися землеробські роботи. Люди веселилися і гуляли, тому що працювати в ці дні заборонялося.

 

Згодом цю традицію перейняли греки та єгиптяни, потім вона перейшла до римлян і так далі.

 

У перекладі з перської мови слово «навруз» означає «новий день» і за іранським календарем випадає на перший день місяця «фарвадін».

Вздовж вулиць палало багаття, через нього весело стрибали діти й дорослі. Згідно з традицією, таким чином люди очищаються від усього поганого, що було в минулому. Цієї ночі духи померлих могли прийти до своїх нащадків.

Помічаю червоні неонові вивіски на вулицях, уточнюю, чи там випадково не бордель? Чомусь цей колір серед вуличних ліхтарів викликав в мене саме такі асоціації. Всі в машині посміялись і нагадали, що я не в Амстердамі. А потім пояснили, що після ісламської революції місто живе без нічних клубів, казино, а тим більше без таких сумнівних закладів.

 

Високий паркан, блакитний басейн і невеликий садок. Прибули на хоум-паті. У холі стоять діджейські вертушки, грає музика, а господарі будинку усміхнено зустрічають на вході. Дівчатам відразу показують спальню, де можна зняти верхній одяг і переодягнутися. Там і відбуваються справжні метаморфози. Як метелики з кокона, так з кімнати виходили східні красуні в стильних коротких сукнях. Багато хто із дівчат, при першому знайомстві цікавились скільки мені років. Будинок був переповнений взаємним веселим настроєм.

 

Глибокої ночі гості викотилися на вулицю і почали запускати феєрверки. Яскраве багаття і гучні вибухи петард, загнали мене назад в будинок. Такі розваги здалися злегка дикими.

 

 І ось тону у м’якому кріслі, попиваю червоне вино й уточнюю у доброзичливої блакитноокої брюнетки, чи справжній у неї колір очей? Виявилися лінзи. Раптом музика затихла, а вибухи разом з криками припинилися. Не розуміючи, що відбувається, шукаю очима чоловіка. Крізь легку завісу сигаретного диму був помітний натовп людей, а за дверима лунали інші голоси. Через хвилин десять коханий повернувся і розповів, що приходила поліція. Вечірка продовжилась, але музика вже лунала не так гучно і без салютів. Зловила себе на думці, що така атмосфера була навіть затишнішою.

 

4

 Міст Вереск

 

Вдалині червоніли старі дахи будинків, які начебто зрослися зі схилами гір іранської провінції Мазандаран. Тут, серед холодних вершин, розташувалось маленьке село Вереск. Єдина залізнична станція по центру розділяла металевою колією поселення на дві рівні частини.

 

 

 Поруч знаходиться справжнє інженерне диво австрійця Уолтера Айгнера. Під його керівництвом було збудовано найвищий свого часу міст, який гордо красувався на двох височенних скелях біля знайомого вже вам поселення. Звернувши з головного шосе, під'їхали прямо до нього.

Задираю голову і розглядаю визначну споруду. Холодний вітер заліз під тепле манто і відразу захотілося повернутися всередину машини. Сонце все марно намагалося нагріти засніжені кам'яні стіни, що оточували нас з усіх боків. Трохи нервувала. Збуджувала страх поруч табличка, де було червоним по білому написано: «Обережно, небезпечно!». 

Зовсім поруч гуркотіла гірська річка, в якій спокійно, не хвилюючись, купалися качки. За ними, з протилежного берега, приглядав сивий дідусь. Він був одягнений в широкі шальвари і в потертий часом піджак. 

Ну от, слово шаровари, які так обожнювали одягати українські козаки було запозичене з іранських мов. І це тільки початок нашої спільної історії.

“Ну, а чому зверху піджак?” - напевно запитаєте. Саме ця верхня частина ділового костюму в тридцяті роки минулого століття була примусово введена в чоловічий гардероб, зробивши законно всіх іранців інтелігентними.

 

- Цей міст побудував мій рідний дідусь, — мружачись від сонця і задираючи вказівний палець вгору, крикнув мій чоловік, — його врятував випадок. Сідай в машину! Зараз розповім тобі цікаву історію.

5

                                                           

 Мір Ісмаїл

1915 рік, Тебріз, Іран

 

 

Історія дідуся почалася недалеко від міста Тебріз, в Шабестарі. У цьому іранському Азербайджані, на перетині Великого шовкового шляху, біля солоних берегів озера Урмія, народився Мір Ісмаїл. 

Серед фруктових садів і гірських долин пронеслось дитинство. За ним загуркотіла юність. А там вже і молодість свою пісню затягнула.

Весняне сонце зійшло з ранку над білими гірськими вершинами і дахом будинку Ісмаїла. Він вже не спав. Молодий хлопець, одягаючи на себе охайну суконну білу сорочку, вийшов на вулицю, і, заправляючи штани в високі чоботи, почав сідлати вірного товариша. Трохи засмагле обличчя, з опущеними вниз куточками очей, світилося, незважаючи на сумний вираз. Ісмаїл одягнув свій арахчин (прим. автора - азербайджанський національний головний убір), застрибнув на коня і понісся геть від нав'язливих думок.

 

 Головною пристрастю хлопця були  коні. Саме ці істоти надихали його любити життя з шаленою швидкістю і на повні груди. Лише з цими тваринами відчував цілковиту довіру у єдиному русі та спрагле бажання летіти за вітром.

 

В повітрі лунало щебетання птахів, неспішно розпускалися свіжі бутони зеленого листя. Ще трохи і буде Новруз (прим. автора - перський Новий рік). Поруч шуміла гірська річка. Ісмаїл, не поспішаючи, підвів коня до води і почав чекати поки товариш втамує спрагу. Раптом він завмер і відчув, як почастішало серцебиття - на іншому березі сиділа молода дівчина. Злякавшись несподіваного мандрівника, вона підвелася і поспішила піти. Недовго думаючи, Ісмаїл, застрибнув на коня і переплив річку, щоб наздогнати незнайомку. Зробивши глибокий вдих і видих, він нарешті наважився і запропонував її підвезти.

 

З-під різнобарвної хустки лісової незнайомки визирало чорне, як смола, волосся. Блеснувши темними очима і приховавши шаллю оголену посмішку, дівчина раптом зупинилася. Поправила неслухняний локон, оглянула коня і голосно запитала турецькою мовою:

 

- Як звати?

 

- Мене? Мір Ісмаїл, — радісно відповів юнак.

 

Дівчина дзвінко розсміялася і ще раз перепитала ім'я коня. Ісмаїл поправив свій арахчин, який злегка з'їхав від подиву господаря, і задумався: «Чого це з його конем так сюсюкаються?»

 

Підведені чорною сурмою очі все ховалися й уникали зустрічі з двома вогнями навпроти, які нестримно палали в очах Ісмаїла. Не дарма дідусь сьогодні одягнувся в улюблений білий — вірний товариш привів несподівано до неї. До тієї, хто народить від нього сина, а той дасть світу того, кому віддам своє серце і поїду з ним жити в Іран. 

6

 Перша зустріч

 

 Знімаю важкий мотошлем і кладу на свою залізну конкурентку - байк чоловіка. Ми десь в околицях Тегерана. Навколо жовто-бордові пагорби і гола земля. Вдалині виднілися недавно посаджені дерева. Мотоцикл зламався прямо на вершині. Відходжу в сторону і спокійно чекаю. Улюблений все намагається швидше залагодити незручний  момент і уважно вивчає причину облому. Поруч шумлять спортивні мотокроси - вискакують вгору і знову пірнають вниз, ховаючись біля підніжжя. Роблю вдих і видих, намагаючись впорядкувати думки.

Жити в країні без Vogue виявилося не так і легко. Моя перша зустріч з поліцією моралі сталася зовсім несподівано. Зібравшись відвідати щорічну державну книжкову ярмарку, зовсім не подумала про довжину штанів. Вони були злегка короткуваті і мої голі щиколотки відразу кинулися в очі одній суворій жінці в чорному. Спочатку мені було не зовсім зрозуміло, чому вона задає питання чоловікові. Але коли він почав нервово тягнути мене за руку в протилежну сторону самого заходу, стало ясно  - я не прошла дрес-контроль. Після цього випадку, в голові хтось один постійно бунтував, а інший заспокоював і повторював, що це все тимчасово.

І тут чоловік подзвонив в свою службу підтримки. Буквально через пару хвилин, до нас під'їхала машина, куди ми синхронно заскочили. У ніс вдарив різкий конопляний запах, а у вухах почав розтікатися трек забороненої тегеранській хіп-хоп групи Zedbazi. 

З передніх крісел машини на нас спокійно дивилися і посміхалися два приятеля, потягуючи та передаючи один одному «люльку миру». Мій внутрішній океан, який лютував ще хвилину тому, почав заспокоюватися і наповнюватися дружньою атмосферою двох добряків, яких, як дізналася пізніше, об'єднувала любов до природи і птахів. 

В той момент відчула різкий контраст двох реальностей, між якими так вміло стараємося гребти всі ми - законної і дійсної. Вони весело посміялися над нашою пригодою і пригостили шафрановим морозивом.

 

Вдихнувши свіже гірське повітря, сідаю знову на байк і обіймаю руками улюблену спину. Все, що відбувається тут зі мною - всього лише маленькі негаразди. Головне, що ми разом. Готова до подальших пригод і вірю в те, що більше мотоцикл не зламається. Ми знову виїхали на дорожнє шоссе і погнали в бік Тегерана.


КГАБЕЛІ НАДАРЕ

 

Коли вперше приїхала до Ірану, найбільше мене вразив вислів в магазинах на касі -  «кгабелі надаре». Дослівно це означає - нема за що. Тобто - взяли товар, хочете розплатитися за нього, а вам касир каже: «Нема за що платити, беріть і йдіть».

Пам'ятаю, як запивала здивування апельсиновим соком в парку і все уточнювала у чоловіка - чому продавець фреша спочатку відмовився брати гроші. Він посміхнувся і пояснив, що у них так прийнято - треба спочатку відмовитися, а коли вдруге будуть пропонувати, погодиться і взяти гроші. Значить, знову «таароф».

У моїй країні так точно не спрацювало б. Мало того - у нас за таке, якщо не платиш, можуть і вуха накрутити.

Як би не подобалася надмірна ввічливість багатьом іранцям, вона тече у них в крові. Як сімейні цінності, запах рису і присмак чорного чаю стали частиною іранської культури, так і таароф назавжди укоренився в життях цілих поколінь.

 Зараз, коли одна щось купую в магазині і продавець мило посміхаючись каже мені на касі: «Кгабелі надаре», - відповідаю з усмішкою: «Ага, боши» (добре, якщо перевести з фарсі, а якщо точніше українською - «нема дурних»), і гордо виходжу з магазину.

 Так що, якщо будете в Ірані, не дивуйтеся ввічливим і добрим касирам, та платіть обовязково.


7

Сеторе

 Тебріз, 1915

 

Сеторе - так звали бабусю, яка підкорила серце дідуся. Ісмаїл вирішив, що одружиться, відразу після першої зустрічі в лісі. Але багаті турецькі батьки нареченої не схвалили шлюб з бідним, але з добрим серцем хлопцем. Тоді він вирішив викрасти бабусю. Його вірний товариш кінь і тут виручив.

Дрібний дощ капав з небес - деякі краплі затримувались на обличчях закоханих Сеторе і Ісмаїла, а решта збігали до води гірської річки.

Зустрівшись знову на тому ж місці, що й в перший раз, Ісмаїл, ніжно тримаючи кохану за руку, почав тихо і ніжно її благати:

 

- Давай втечем зараз звідси разом… Я не уявляю більше свого життя без тебе і хочу продовжити його поруч з тобою. Їдьмо…

 

Сеторе хоч і зробила вигляд, що начебто вагається, але зовсім була не проти втекти разом з ним. Її розум захмарило кохання. Все, що вона відчувала - спрагле бажання бути поруч. А заборона батьків, лиш підігріла миттєве рішення. Вона вже давно відчувала себе чужою в родинному колі. Ця смілива туркеня довірилася інтуїції серця, заборонивши розуму керувати долею. Вона простягнула руку Ісмаїлу, тим самим дав зрозуміти, що відмовляється від стабільного заможного життя і готова зробити крок з ним в бідну невідомість ...

То ж, всупереч волі рідних, Сеторе втекла зі своїм нареченим і вони почали жити вдвох, намагаючись будувати омріяне щасливе майбутнє.

Це були часи, коли російські робітники й інженери будували між перським Тебрізом і російською Джульфою першу залізничну лінію на паровій тязі. Всюди заправляли козаки.

 

8

Печера Алі-Садр

 

Іранці духовна нація, просочена ісламом і зрощена на зороастрійских традиціях. Як і у інших людей, в їх серцях щодня йде боротьба між добром і злом. А перемогти в цій битві, ще з дитинства, допомагають повчальні історії з Корану, нестихаючі вірші Хафіза, крилаті фрази Румі і народні прислів'я, які звучать тут у кожного з вуст.

І живуть і працюють тут, як би паралельно в декількох часових вимірах, використовуючи сонячний і місячний календарі. Більшість можуть легко перевести дати і в третій вимір - в григоріанський календар. Різні вимірювання часу легко простежити, проїхавши в звичайній машині всього за один день через кілька тисячоліть.

І ми почали подорожувати по Ірану, і саме тут захотілося писати. В першу чергу для тих подруг, які передрікали жахливе життя під розпеченим сонцем в чадрі десь в гаремі. Дуже хотілось, щоб вони дізналися про те, що у мене все добре. А друга причина - дивовижне злиття давнього і сучасного, цілий квітник захоплюючих культур зі своїми традиціями та кухнею, природа. Все це тримати в собі було дуже важко.

Шосе Тегеран-Ісфаган тягнулось крізь кам'яні дюни. За ними ховалася пустеля. Величезний безплідний шматок Землі, що є домівкою для скорпіонів, змій і дрібних гризунів. Мені довелося подолати тисячі кілометрів через неї, щоб зрозуміти, яка ж родюча Україна! Періодично зустрічалися старі, більшість в руїнах, стоянки для караванів. Дізнаюся від чоловіка, що пошту першими придумали перси. Сьогоднішній вечір ми проведемо в човні на одному з озер підземної печери Алі-Садр. З нами, правда, будуть ще пару десятків туристів, але зараз вони здавалися не настільки важливими.

 

В даний період життя, я була, як колись Сеторе - омріяна солодким майбутнім зі своїм головним героєм.

Ідея з рятувальним жилетом не сподобалася відразу - він був дуже незручним, але надіти його повинні були всі з нашої групи в цілях безпеки. Разом з нами через вузький прохід спустилися в печеру кілька іранських сімей. Зловивши на собі погляди всіх учасників експедиції, впоралася з останньою застібкою помаранчевого жилета і,  не звертаючи увагу на свою незрозумілу популярність, вирушила по туристичному маршруту. Один десятирічний курд стежив за мною до самого кінця екскурсії. Його величезні чорні очі були схожі на маленькі блюдця, які постійно були десь поруч і при найменшій можливості впивалися в моє обличчя. Здавалося, що він вперше в своєму житті побачив блондинку.

Печера Алі-Садр зустріла приємною тишею і вологою. Ми пливли по прозорому озеру і милувалися мистецтвом природи. Вода разом з каменем створила приголомшливі шедеври. Іноді відволікав настирний погляд маленького курда - від нього вже не було сил ховатися, вирішила просто посміхатися під час чергової зустрічі поглядами.

Чекаючи чоловіка на вулиці, розглядаю людей навколо. Тріщать цвіркуни, дзвенять і бігають діти навколо, багато жінок в чорному - більше, ніж в Тегерані. У найближчих готелях всі номери виявилися зайнятими. На вулиці ставало прохолодно, а варіантів, де переночувати, практично не залишилося. 

Нарешті вдалося зняти невеликий спальний вагончик. На підлозі великий матрац, в кутку газова пічка, поряд мініатюрна ванна кімната. Засинаю  втомлена, але задоволена. Згадую два великих блюдця малого курда і розумію, що серед тисячі приїхавших сюди людей, я була єдиною іноземкою. Навіть не туристка, просто одна з тих фірмових дружин, яких іранці привозять до себе в країну з-за кордону. З'явилось відчуття, що все так і мало статися.

 

9

Командир 

Тебріз, 1915

 

День був прохолодним. Сонце тільки починало пестити землю своїми променями. Ісмаїл зі своїм вірним жеребцем прийшов просити роботу у командира козачої бригади. Він трохи знав російську, то ж сподівався домовитись з ним і нарешті знайти хоч якусь роботу.

 Козаків завжди було багато в кав'ярні на розі. Тут були і робітники, що йшли працювати спозаранку, і шофери, і візники, і, нарешті, ті, хто наймав їх на роботу. 

Дідусь міцно прив'язав коня мотузкой до дерева, де навченний долею худий продавець фініків і вугілля, завертав своїми чорними руками в газети солодкі фрукти всім тим, у кого в кишені був хоча б один ріал. Таких тут зібралось не так вже й багато.

 Увійшовши до кав'ярні, першим Ісмаїла зустрів запах солодкого кальяну. Зосередившись,  став шукати командира бригади. В очі вдарило сонце. Заплющивши і відкривши їх знову, побачив біля димлячого самовару підтягнутого і одягненого в чисту форму молодого командира. Зі світлими очима і русявим волоссям юнак, тримаючись однією рукою за стакан чорного чаю, а іншою за тліючу самокрутку  -  спокійно сидів за столом і задумливо дивився у відчинене вікно.

 «Напевно це той хто мені потрібен», - промайнуло в голові у молодого дідуся. Поправляючи свій арахчин,  повільним кроком підійшов до військового. Помітивши молодика, який все соромився заговорити, командир, не змінюючи пози, різко запитав - що тому треба?

 В горлі з'явився ком, який довелося сковтнути. Ісмаїл спробував щосили пояснити, що йому дуже потрібна робота. Головний тут же почав матюкатися. Таку колоритну мову Ісмаїл встиг навіть трохи вивчити - точно гарно розумів. Оглянувши кандидата, військовий знову перевів погляд у вікно. З нього було видно знайомого продавця фініків, де поруч улюблений кінь спокійно жував сіно і, може вже знав, що знову допоможе господареві влаштувати його нелегке життя.

 

- Твій? -  уточнив військовий.

 

- Мій.

 

- Будеш допомагати в стайні.

 

І дні полетіли ще швидше. Виявилося, що командир, теж обожнював  коней. Їх дружба міцнішала з кожним новим робочим днем. Робота подобалась Ісмаїлу та тільки прибутку приносила мало, більше задоволення.

                                                             ***

Жовтнева революція 1917 року вплинула на долі багатьох людей, у тому числі і на життя тата Зінат - Абдуллахана. Він повернувся до рідної Персії і в місті Мешхед відкрив своє перше фотоательє під назвою "Омід" (у перекладі з перської "надія"). Через деякий час закрив його і переїхав жити в Тегеран. У столиці він влаштувався перекладачем в іноземне посольство, а вечорами відвідував фотоательє знайомого.

 

10

Ісфаган

Благо, якщо до останньої з доріг розум не знав би ні сумнівів, ні тривог.                                                                                                                    Авіценна

 

Хустка нереально парила, від чого настрій був злегка зіпсований. При спробі одягнути головний убір по-новому, зав'язавши кінчики на маківці, отримала різке зауваження від чоловіка. Переживає, як би своїм виглядом не привернула увагу поліції моралі. Всередині тепліло почуття несвободи, яке ставало більш принизливим, після суворих слів коханого.

У повітрі на всю стогнала весна, на узбіччі дороги розпускалися черешні. Проїжджаємо найстаріше місто у світі - Хамадан. Тут живуть нащадки персів, азербайджанці й лури. Мавзолей великого цілителя Авіценни знаходиться теж тут. В Ірані багато людей йдуть до могил мудреців, щоб питати без слів. Сідають поруч, думають, а потім встають з мовчазними відповідями. Біля усипальниці вченого і мислителя завжди натовп.

Нові місця і природа навколо підіймали настрій і відволікали від нав'язливої ідеї зав'язати хустку інакше. Хоча так хотілося відкрити шию і дихати глибше. Згодом я дуже добре потоваришую з цим корисним головним аксесуаром. Особливо він підходить тим, хто живе десь в пустелі. Покривати голову іранок вчать з дитинства. Всі маленькі дівчатка тільки й мріють бути схожими на маму, тому носять його мало не з народження.

Чергова зупинка біля історичного місця. Вдалині виднілися кам'яні плити з вибитими написами на давньоперському, нововавилонському і новоеламському - листи Ганджнаме, адресовані з минулого в майбутнє. Залишили їх, у вузькій мальовничій ущелині з водоспадом, після себе два перських царі - батько Дарій і син Ксеркс. Вони не тільки добре керували своїми володіннями, але ще й заклали фундамент, в прямому сенсі, древньої перської літературної традиції. Довгий час місцеві, забувши стародавні мови, думали, що там зашифрована мапа прихованих скарбів. Довелося чекати кілька поколінь для того, щоб європейські вчені, які потрапили вперше сюди в дев'ятнадцятому столітті, змогли перекласти текст. Виявилося, що там всього лише розповідь про велич правителів. Мистецтво Стародавнього Ірану завжди служило засобом прославлення царя.

 

Прямуємо в Ісфаган, їдемо в гості до приятеля чоловіка. Іранці називають це місто любляче «половиною світу». Коли тут активно писали вірші і будували складні акустичні палаци, Колумб ще не доплив до Америки.

Вдихаю злегка сухувате, але прохолодне повітря найкрасивішого іранського міста. Не поспішаючи гуляємо вечірніми вулицями разом з приятелем. Високий і широкоплечий ісфаганець навчався разом з чоловіком в Києві. Вдвох вони пережили багато історій. А після нашої спільної поїздки в Тбілісі, багато теплих спільних спогадів залишилося і в мене. Поруч проносились машини, забруднюючи й без того нечисте повітря. Непомітно підійшли до старовинного мосту. Крізь підсвічені арки лунала тиха музика і сміх - саме тут збираються місцеві художники, музиканти й всі романтики.

Колись шах Абасс II наказав побудувати незвичайний пішохідний міст з галереями на фундаменті давнішого мосту, де він зміг би спокійно пити вино і писати вірші. Тоді річка Заянде неслась через місто стрімким потоком. Архітектор трохи напрягся і втілив всі свої накопичені знання і бажання шаха в реальність. Так виник міст Хаджу.

З двох протилежних сторін мосту стояли кам'яні скульптури левів.

Зверху на одному з них весело пищав і протирав штани маленький хлопчик.

- Мама цієї дитини знає, що леву п'ятсот років? - іронічно запитав приятель.

Він звернув увагу на іншу кішку, з протилежного боку, і попросив придивитися.

Переступаючи з ноги на ногу, шукаю очі лева. Раптом вони засвітилися і відразу згасли, як тільки змінила положення. Дивно, може це просто сила думки? Але ні, як виявилося пізніше - сила знань архітектора.

Пізнього вечора, опинившись в вірменському кварталі Нор-Джуга, весело їли місцевий фастфуд і спілкувалися зі знайомими ісфаганцями.

Чотириста років тому Шах-Аббас пересилив із завойованої Східної Вірменії всіх її жителів вглиб Персії. Незабаром тутешні вірмени, завдяки своїм ремеслам і торгівлі з Індією, розбагатіли й непогано облаштувалися. І, звичайно ж, побудували церкву, куди ввічливі нові друзі запросили мене вранці зайти й помолитися. Що я і зробила, щоб з насолодою роздивитись багаті настінні фрески храму.

Квартал Нор-Джуга ніби застиг у часі, а старий величезний сонячний годинник, був цьому підтвердженням. Це чи не єдине місце в Ірані, де можна купити бутерброд зі свининою, а якщо пощастить, то навіть і вино. Вживати в їжу брудних тварин і причащатися святим алкоголем було дозволено лише місцевим вірменам християнам і дуже давно. Це право до наших днів залишилося негласно за ними.

Тихенько, щоб не розбудити батьків приятеля, пробираємося до нього в кімнату. Згідно з сімейними традиціями, якщо діти ще не завели власну сім'ю, живуть у батьківському домі.

Попиваючи приховане вино, згадуємо нашу подорож до Грузії. Практично з усіма друзями, з якими мене знайомив чоловік, відразу знаходила спільну мову і відчувала їх широку душу. Під ейфорію натовпу емоцій, наш ісфаганець витягнув сантур і почав грати. Його любов до народної музики явно продовжувала життя музичному інструменту.

Приятель розповів історію про те, як вперше летів до Києва навчатися в університеті. Гра на сантурі допомогла перечекати довгі перевірки прикордонного контролю в аеропорту Бориспіль. Перші вісім годин в Україні він бачив лише засніжені поля, де відлітали й прилітали літаки, і струни народного музичного інструменту. З ним був мій майбутній чоловік і ще семеро таких же студентів, які покірно чекали, коли прикордонники віддадуть їхні паспорти.

Ісфаганський ранок був перенасичений сонцем. За круглим столом сидів тато приятеля і не поспішаючи пив каву. Без єдиної сивини, худорлявий, з живим гострим поглядом. Освіту здобув в Лондоні, зараз керував своїм заводом в Ісфагані.

«Вам подобається в Ісфагані?» - запитав англійською тато, пристаючи із за столу і подаючи руку для потиску. Довелося ділитися вчорашніми враженнями. Він злегка посміхнувся і відповів, що це місто переповнене чудесами. Іранська архітектура має шість стилів, останній з них, ісфаганський, вважається самим майстерним. Взявши листок паперу і ручку, почав малювати схему моста Хаджу і пояснювати принцип побудови. Вода з одного боку моста заходила гучним потоком, а з іншого - виходила тихо і спокійно. Ось чому шах так любив там відпочивати. Секрет магії простий - в середину моста вбудували дерев'яну дамбу. Очі лева виявилися також всього лише грою ламаних променів світла. Тепер все стало зрозуміло. Все-таки, наука це світло в майбутнє, а в Ісфагані - в минуле.

З давніх часів в цьому місті, а саме в «кахвехуне», збиралися не тільки, щоб випити кави й обговорити останні новини, а ще й послухати вірші, які часто записували прямо на стіні.

Палац Алі-Капу добив своєю акустикою, після чого ми вирушили гуляти по Великому базару, що розтягнувся уздовж площі Імам.

 

По цей час ця частина міста залишається головним фінансовим центром, де б'є ключем соціальне і культурне життя. Співучі канарки на кожному розі, голосні працівники з важкими візками товарів уздовж рядів, блиск прикрас і прищурений погляд продавця, який знає як усучити кольє разом з сережками. Народні майстри з хендмейд каструлями, ручні шкатулки, перські килими, цілющі трави, величезні гори спецій - все змішалося і здавалося нескінченним і казковим. Ніби ось на тебе і килим-літак зверху налетить. До цього часу, як і тисячу років тому, тут ходять і співають бродячі дервіші (прим. автора - мусульманський аналог ченця, аскета; прихильник суфізму).

Проходячи крізь ряди вишитого взуття та сумок, знайшли маленьку стару кав'ярню, де вдалося спокійно випити філіжанку кави по турецьки. Насолоджуючись місцевим колоритом, раптом побачила у вітрині антикварної крамниці всесвітньо відомі перські мініатюри. Місто ніби зачарувало. Воно заряджало і надихало невидимою, що пульсує звідусіль, енергією. Десь тут точно жив Джин.

Знову накрили спогади - зимовий Київ напередодні Нового року. Повертаюся додому з шампанським, на якому різноколірним бісером написано «Happy 2013». Знову 13 - щасливий номер. Над святковим декупажем пляшки працювала дружина таксиста, з яким встиг познайомитися він - мій іранець. Наша зустріч повинна була стати останньою. Коханий відлітав назавжди в свою країну. Ніяких обіцянок і зобов'язань. Все, що залишилося - щасливі спогади, безтурботні дні і радянське ігристе в гарній обгортці.

Відкриваю подарунок, не дочекавшись свята. Наповнюю келих і подумки прощаюся з черговою душевною раною. Мені здавалося, що кохання вигадали, а ті кому нудно, навчилися вміло в цю гру грати. Відчувала, що потрапила в міцну пастку, адже всередині на всю лунали смутні сонати розлуки.

Ця порожня пляшка досі припадає пилом у кутку кімнати рідної домівки. Можливо вона була чарівною і хтось мене почув? Через півроку мовчання, в популярній соцмережі отримала повідомлення: «Сумую, прилітай в Іран». На що відповіла: «Дякую, збираюся з подругами в Тбілісі».

Сидимо в лобі старого фешенебельного готелю в Ісфагані все з тим же приятелем, який підтримав чоловіка і прилетів з ним до Грузії. Спостерігаю, як карлик портьє везе великі валізи туристів. За сусіднім столиком мило базікав з друзями та пив каву чоловік без ніг. Він зовсім не виглядав нещасним, а, навпаки, постійно посміхався.

Ще раз усвідомила для себе, що немає якихось стандартів - якою повинна бути нормальна людина і де жити найкраще. Ми всі різні - окремі планети, де іноді бушує ураган або світить сонце. Хтось шалено красивий, але відчуває себе найсамотнішою людиною у світі. Хтось тоне в грошах і думає про смерть. Де знайти найкраще місце на Землі, щоб знайти той внутрішній спокій і тихе щастя?

І до біса цю хустку, не цеглу ж змушують носити на голові! Мій компас збився і привів в зовсім інший світ, який потихеньку починав мені подобатись. Тут всі намагалися консервувати час. Технологічний прогрес пробивався маленькими кроками крізь міцні перепони традицій предків. В той момент Ісфаган здався особливим містом.

8

Глава 9

 

С помощью бывших сослуживцев по казачьей дивизии в 1921 году, в разгар смуты и внешней интервенции, один из казаков, иранский офицер Реза Пехлеви, с боями занял столицу Тегеран. Он был назначен военным губернатором и главнокомандующим, а через некоторое время — военным министром. Во времена его правления в Иране начинали строить еще один грандиозный проект — трансиранскую железную дорогу длиной в 1394 км, которая связала бы Каспийское море с Персидским заливом. Дедушка отправился вместе с русскими прокладывать новый путь.

Дни полетели еще быстрее. Оказалось, что главный русский, который предложил работу дедушке, тоже очень любил лошадей. Их дружба крепчала с каждым новым рабочим днем. Удивительным образом совпали интересы. Работа была по душе. Только денег, по правде, приносила мало, больше удовольствие.

Русская бригада снова переезжала. Трансиранская железная дорога быстро продвигалась в сторону Каспийского моря. Лошади вместе с людьми перемещались все глубже в горы, где нужно было строить новые мосты над живописными пропастями. Молодого лейтенанта перевели на другой участок дороги и Исмаил потерял с ним связь. Дедушка остался работать с русскими, сменив профессию конюха на плотника.

 

глава 10

 

 

 

 

 

Я погрузился в эти темные, черные, как вечная ночь, глаза, глаза, которые я искал и нашел, в их страшную, волшебную черноту. Казалось, они поглощают все мои силы, земля качалась подо мной, и если бы я упал, то испытал бы несказанное наслаждение.

 

Садег Хедаят - Слепая сова


 

Вареные мозги, язык, почки и другие внутренности барана лежали на тарелке прямо передо мной и слегка напоминали украинский холодец, который бабушка с мамой всегда готовили к праздникам. Ради этого завтрака небольшой компанией приехали в соседний город Кередж. За круглым столиком маленького кафе воцарилось минутное молчание — новые знакомые изучали меня, а я дрожащую массу. Впервые пришлось попробовать традиционное иранское блюдо калепаче. Готовят деликатес целую ночь в специальном ресторане, в меню которого предлагают только одно — ароматный калепаче. С раннего утра суп подают горячим и с мягким, хорошо приготовленным за ночь, мясом. В тот момент серьезно задумалась о вегетарианстве. Главной проблемой завтрака был вид — вкус же напоминал неплохой горячий холодец.

 

 

Возвращаемся в Тегеран по дороге, которая соединяет столицу с Каспийским морем. Иран оказался совершенно другим миром — теплым, дружественным и красивым. Друг мужа уточнил, успела ли уже побывать с другой стороны гор?

— Еще нет, — с ноткой грусти быстро отвечаю.

— Там находится настоящий «джангаль» (прим. автора — лес на персидском), — вклинился любимый.

Сижу и представляю джунгли с дикими хищниками. Мне хотелось поскорей все исследовать лично. Горы манили вглубь.

Отношения со свекровью чувствовала, что никак не налаживались. При любом обращении ко мне она встречала лишь искреннее непонимание. Очень мешало незнание языка. Казалось, что все вокруг воспринимают меня слегка глуповатой, так как часто просто трудно было правильно сформулировать предложение. Мои ответы деревянным голосом часто оставались непонятыми — тогда приходилось вспоминать английский.

До жизни в Тегеране представить веселье без алкоголя казалось сложно. Обычно на женских вечеринках, где собирались в основном родственницы и близкие подруги, все танцевали и шутили, подкрепившись хорошим настроением. Они даже придумали лотерею, в которой обязательным условием участия был небольшой денежный взнос. Счастливый выигрыш писали на бумаге, а потом тянул каждый по очереди. В первый раз мне повезло. Было приятно и немного подозрительно — может все было задумано специально? Ведь я гость в этой стране, а значит ко мне все относятся с особым трепетом, согласно традиции. Есть еще одна привилегия у иностранцев: если прогуливаясь вдоль торговых рядов, вы остановились и на что-то обратили внимание, скорей всего вас заставят это купить, рассчитавшись в конце с продавцом вместо вас. Снова «таароф». Там вы уже торгуетесь на сколько позволит совесть. Даже первый маникюр в Иране мне сделали совершенно бесплатно.

Наступило время, когда мы наконец поехали в сторону Каспийского моря, на север, в провинцию Мазендеран. В средневековье существовало другое название — Табаристан. История человеческого проживания здесь восходит к почти середине 10-го тысячелетия до н.э.

Муж опять ругается, что ем много фисташек — от большого количества может обсыпать. Прячу пачку в карман и рассматриваю горы. Эти каменные великаны окружали нас целую дорогу. Временами декорации менялись и на фоне заснеженных вершин виднелись небольшие деревни. Дорога Чалус, соединяющая Тегеран с морем, входит в десятку красивейших в мире, занимая почетное четвертое место. Чувствовалось легкое головокружение от сладкого воздуха. Природа оживала и зеленела с каждым новым километром, приближавшим к воде.

Устав стоять в бесконечной пробке, которая неизбежна на выходных, особенно если вы едете на север к морю, свернули в сторону леса. Поднявшись еще немного на подъемнике, оказались в парке, который поглотил туман. Кругом царила атмосфера сюрреализма. За облачной стеной просматривались лишь небольшие фрагменты мокрых деревьев, а между ними фигура Рустама — главного героя «Шахнаме». Казалось все застыло в облаке и боялось шевельнуться. Спокойствие нарушалось лишь восторгами, бродивших среди деревьев, влюблённых.

 

 

Море увидели только вечером. Оказалось, что это на самом деле огромное озеро, которое омывает пять стран. Большие торговые центры и фастфуды вдоль побережья слегка смывали общий лик набережных городов. После того, как шах Реза проложил, не без помощи дедушки, конечно же, железнодорожный путь сюда, провинции Мазендеран и Гилян стали популярны среди богатых жителей столицы. Коттеджные городки были обнесены высоким забором и виднелись в стороне.

Местные же живут обычной суетливой жизнью — ловят рыбу, выращивают рис и чай. Говорят на языке табари или мазендерани.

 

 

Выходные пролетели быстро и нам предстоял обратный путь домой. Внимание снова поглотила красивая дорога. Выбрав не самый легкий путь, исследуем горы по бездорожью — ищем живописные виды. Неожиданно машина застряла и отказывалась ехать вперед. При новой попытке раскачать колеса из стороны в сторону, еще больше погрязли в глине. На вершину горы взобралось облако, и видимость была слегка ограничена. Мы вышли из автомобиля и решили немного пройтись. В одно мгновенье очутились в зеленой долине. Кругом царствовала приятная тишина. Вдруг издалека, по нарастающей, начали доноситься звуки колокольчиков. На секунду подумала, что уже в раю. Звон усилился и неожиданно из облаков высыпались белые овцы. Они вынырнули прямо из тумана. В тот момент почувствовала, что нахожусь дома. Как будто давным-давно моя жизнь начиналась уже здесь, а мой муж был в ней всегда главным учителем. Показался пастух. Не обращая на нас внимания, молодой парень со свистом и криком погнал стадо вниз.

После десятиминутного раскачивания, застрявшая машина выбралась из ямы.

Проезжаем горный перевал. Там расположилась небольшая деревня. Муж показал свою любимую кондитерскую, куда часто в детстве его привозили родители. Мы купили небольшую коробку с пирожными и, отъехав ближе к облакам, с чувством безграничной беззаботности принялись за воздушные булочки со сливочным кремом. Небесное море сразу запахло ванилью.

 

Глава 11

 

 

 

 

 

 

 

 

Благо, если до последней из дорог

Ум не знал бы ни сомнений, ни тревог.

 

                                                          Авиценна 


 

Платок нереально парил, от чего настроение было слегка испорчено. При попытке одеть головной убор по-новому, завязав кончики на макушке, получила резкое замечание от мужа. Переживает, как бы своим видом не привлекла внимание полиции нравов. Внутри теплело чувство несвободы, которое становилось более унизительным, после строгих слов любимого.

В воздухе витал дух весны, на обочине дороги распускались черешни. Проезжаем один из самых старых городов в мире — Хамадан. Здесь живут потомки персов, азербайджанцы и луры. Мавзолей великого целителя Авиценны находится тоже здесь. В Иране многие люди идут к могилам мудрецов, чтобы спрашивать без слов. Садятся рядом, думают, а потом встают с молчаливыми ответами. Возле усыпальницы ученого и мыслителя всегда толпы.

Новые места и виды поднимали настроение и отвлекали от навязчивой идеи завязать платок иначе. Хотя так хотелось приоткрыть шею и дышать поглубже. Со временем я очень хорошо подружусь с этим полезным головным убором. Особенно он хорош для тех, кто живет где-то в пустыне. Покрывать голову иранок учат с детства. Все маленькие девочки только и мечтают быть похожими на маму, поэтому носят его чуть ли не с рождения.

Очередная остановка возле исторического места. Вдалеке виднелась каменная плита с выбитыми надписями на древнеперсидском, нововавилонском и новоэламском — письма Ганджнаме, адресованные из прошлого в будущее. Оставили их после себя два персидских царя в узком живописном ущелье с водопадом — отец Дарий и сын Ксеркс. Они не только хорошо управляли своими владениями, но еще и заложили фундамент, в прямом смысле, древней персидской литературной традиции. Долгое время местные, позабыв древние языки, думали, что там зашифровано местоположение сокрытых сокровищ. Пришлось ждать несколько поколений для того, чтобы европейские ученые, попавшие впервые сюда в девятнадцатом веке, смогли перевести текст. Оказалось, что там всего лишь рассказ о величие правителей. Искусство Древнего Ирана всегда служило средством прославления царя.

Перекусили и снова в дорогу. Впереди бордовые горы, а между ними темно-серое шоссе. Направляемся в Исфахан, едем в гости к другу. Иранцы называют этот город любя «половиной мира». Когда здесь активно писали книги и читали стихи, Колумб еще не доплыл до Америки.

Наслаждаюсь слегка суховатым, но прохладным воздухом самого красивого иранского города. Не спеша прогуливаемся по вечерним улицам вместе с другом. Высокий и широкоплечий исфаханец учился вместе с мужем в Киеве. Вместе они пережили много историй. А после нашей совместной поездки в Тбилиси, много теплых общих воспоминаний осталось и у меня. Рядом проносятся машины, загрязняя из без того нечистый воздух. Незаметно подошли к старинному мосту Хаджу. Сквозь подсвеченные арки доносилась тихая музыка и смех. Здесь любимое место молодых художников, музыкантов и всех романтиков.

Когда-то шах Абасс II приказал построить необычный пешеходный мост с галереями, где он смог бы спокойно пить вино и писать стихи. Тогда река Зайенде неслась через город бурным потоком. Архитектор постарался и воплотил все свои накопленные знания и желания шаха в реальность. Сейчас вместо воды было видно лишь песчаное дно усеянное грубыми трещинами. Реку перекрыли специально, чтобы напоить соседний район. С одного и другого конца моста виднелись его два охранника — скульптуры львов.

 

 

Сверху на одном из них весело пищал и протирал штаны маленький мальчик.

— Мама этого ребенка знает, что льву пятьсот лет? — вырвалось у друга.

Он обратил внимание на другую кошку, которая стояла на противоположном конце моста и попросил присмотреться.

Переступая с ноги на ногу, ищу глаза льва. Вдруг они засветились и сразу погасли, как только сменила положение. Удивительно, может это просто сила мысли? Но нет, как оказалось позже, сила знаний архитектора.

Поздним вечером мы оказались в армянском квартале Нор-Джуга. Четыреста лет тому назад Шах-Аббас пересилил из завоеванной Восточной Армении всех ее жителей вглубь Персии. Вскоре здешние армяне, благодаря своим ремёслам и торговле с Индией, разбогатели и неплохо основались. И, конечно же, построили церковь, куда вежливые исфаханцы пригласили утром сходить и помолится. Что я и сделала, насладившись богатыми настенными фресками храма.

 

 

Квартал Нор-Джуга будто застыл во времени, а старые огромные солнечные часы, служили тому подтверждением. Это чуть ли не единственное место в Иране, где можно купить бутерброд со свининой, а если повезет, то даже и вино. Употреблять в пищу грязное животное и причащаться святым алкоголем было разрешено лишь местным христианам и очень давно. Это право и до наших дней осталось негласно за ними.

 

 

На цыпочках, чтобы не разбудить родителей друга, пробираемся к нему в комнату. Согласно семейным традициям в Иране, если дети еще не завели собственную семью, живут в отцовском доме. Попивая припрятанное вино, вспоминаем наше путешествие в Грузию. Практически со всеми друзьями, с которыми меня знакомил муж, сразу находила общий язык и чувствовала родную душу. У иранцев она широкая. Под эйфорию нахлынувших эмоций, наш исфаханец вытащил сантур и начал играть. Его любовь к народной музыке явно продлевала жизнь инструменту.

Приятель рассказал историю о том, как впервые летел в Киев поступать. Игра на сантуре помогла переждать долгие проверки пограничного контроля в аэропорту Борисполь. Первые восемь часов в Украине он видел только заснеженные поля, улетающих и прилетающих пассажиров и струны народного музыкального инструмента. С ним был мой будущий муж и еще человек сем таких же студентов — ждущих, когда пограничники отдадут паспорта.

Исфаханское утро было перенасыщено солнцем. За круглым столом сидел папа друга и пил кофе. Без единой седины, худощавый, с живым острым взглядом. Когда-то он учился в Лондоне, сейчас управлял своим заводом.

 

 

«Вам нравится в Исфахане?» — уточнил отец на английском, подавая руку для пожатия. Пришлось делиться вчерашними впечатлениями. Он слегка улыбнулся и ответил, что этот город полон чудес. Иранская архитектура имеет шесть стилей, последний из них, исфаханский, считается самым искусным. Взяв листок бумаги и ручку, принялся рисовать схему моста и объяснять принцип постройки. В те времена, когда река еще текла через мост, с одной стороны вода заходила шумным потоком, а с обратной — выходила тихо и спокойно. Вот почему шах так любил там отдыхать. Секрет волшебства прост — в сам мост встроена деревянная дамба. Светящиеся глаза львов оказались также всего лишь игрой ломаных лучей падающего света. Теперь всё стало ясно. Всё-таки, наука это свет в будущее, а в Исфахане — в прошлое.

Из давних времен в исфаханском «кахвэхунэ» собирались не только, чтобы выпить кофе и обсудить последние новости, а ещё и послушать стихи, которые часто записывали прямо на стене.

 

 

Дворец Али-Капу добил своей акустикой, после чего мы отправились гулять по Большому базару, растянувшимся вдоль площади Имам.

До сих пор эта часть города остаётся главным финансовым центров, где протекает социальная и культурная жизнь. Поющие канарейки на каждом углу, орущие работники с тяжелыми тележками товаров вдоль рядов, блеск украшений и прищуренный взгляд продавца, знающего как всучить колье вместе с сережками. Народные мастера с хендмейд кастрюлями, ручные шкатулки, персидские ковры, целебные травы, огромные горы специй — все смешалось и казалось бесконечным и сказочным. Будто вот на тебя и ковер-самолет сверху налетит. До сих пор, как и тысячу лет тому назад, здесь ходят и поют бродячие дервиши (прим. автора — мусульманский аналог монаха, аскета; приверженец суфизма).

Пробравшись сквозь ряды вышитой обуви и сумок, нашли маленькое старое кафе, где получилось спокойно выпить чашку горького кофе. И тут, в витрине старой антикварной лавки напротив, увидела знаменитые исфаханские миниатюры. Город начинал определенно нравится. Он заряжал невидимой, пульсирующей отовсюду, вдохновляющей энергией. Где-то здесь точно жил Джин.

 

 

Снова нахлынули воспоминания. Зимний Киев, канун Нового года. Возвращаюсь домой с шампанским, на котором разноцветными бусинками написано «Happy 2013». Снова 13 — то самое счастливое число. Над праздничным декулажем бутылки работала жена таксиста, с которым успел познакомится он. Наша встреча должна была стать последней. Мой милый улетал навсегда в Иран. Никаких обещаний и обязательств. Все, что осталось — счастливые воспоминания, беззаботные дни и советское игристое в красивой упаковке. Открываю подарок, не дождавшись праздника. Наполняю бокал и мысленно прощаюсь с очередной душевной раной. Мне казалось, что любовь придумали, а те кому скучно, научились умело в нее играть. Чувствовала, что определенно попала в ловушку. В душе кто-то растянул гармонь, да так и оставил играть на последней ноте. Эта пустая бутылка до сих пор пылится в углу комнаты родительского дома. Может быть она была волшебной и кто-то меня услышал? Спустя пол года молчания, в популярной соц сети получила сообщение: «Скучаю, прилетай в Иран». На что ответила: «Спасибо, собираюсь с подругами в Тбилиси».

 

 

Сидим в лобби самого старого отеля в Исфахане все с тем же другом, который поддержал мужа и прилетел с ним в Грузию. Наблюдаю, как карлик портье везет большие чемоданы туристов. За соседним столиком мило болтал с друзьями и пил кофе мужчина без ног. Он вовсе не выглядел несчастным, а, напротив, постоянно улыбался. Ещё раз уяснила для себя, что нет каких-то стандартов — каким должен быть нормальный человек и где жить лучше всего. Мы все разные — отдельные планеты, где иногда бушует ураган или светит солнце. Кто-то безумно красив, но чувствует себя самым одиноким человеком на свете. Кто-то купается в деньгах и помышляет о смерти. Где найти лучшее место на Земле, чтобы обрести тот внутренний покой и тихое счастье? И к черту этот платок, не кирпичи ведь заставляют носить на голове! Мой компас сбился и привел в совершенно другой мир, который потихоньку начинал мне нравится. Здесь все пытались консервировать время. Технологический прогресс пробивался маленькими шажками сквозь крепкие преграды традиций предков. В тот момент Исфахан показался особенным городом.

 

Глава 12

 

 

 

 

 

 

Я долго искал Бога у христиан,

но Его не было на кресте.

Я побывал в индуистском храме и древнем буддийском монастыре,

Но и там не нашел я даже следов Его.

Я отправился к Каабе, но Бога не было и там.

Тогда я заглянул в свое сердце. И только там узрел Бога,

Которого не было больше нигде...

 

Джалаледдин Руми


 

Полдень. Скучаю и наблюдаю из окна за соседом. Седой старик, со слегка согнутой спиной, с трепетом и с особой любовью обрывал гроздья спелого винограда во дворе. Позже он разнесет ягоды по всему дому. Иранцы относятся к своему саду с особой заботой — урожаю точно не дадут пропасть.

Еще лет тридцать тому назад Тегеран был сплошным фруктовым садом. Муж вспоминает об этих временах немного с грустью. Возле его дома росли кругом гранатовые и шелковичные. Сейчас стоит большой бетонный мост, откуда круглосуточно доносятся сигналы машин, звуки мотоциклов и вредный смог. Он помнит, как однажды, приехал бульдозер с ковшом и просто снял верхний слой земли, засеянной травой и засаженной деревьями.

Согласно календарю, уже наступила осень. В Тегеране она проходит почти незаметно и очень быстро - никогда не успевала ее насладиться сполна. Больше всего скучала за украинской. Дома можно было целый месяц гулять в парке или в лесу, рассматривая, как деревья нарядились то в золотой, то в красный, а где-то еще стоят в зеленом. Неожиданно мысли оборвал муж:

— Готова к новому путешествию?

Достаю синие резиновые полусапожки и ложу в них теплые носки — стандартный набор для похода в горы. Одеваю камуфляжное пальто и, на скорую руку, бросаю в рюкзак все самое необходимое. Моя дорожная косметичка всегда наготове уже ждет.

 

 

В этот раз снова на север Ирана. Посетим место с наивысшей концентрацией естественной радиации в мире — Рамсар. В 70-х было модно иметь роскошный особняк в этом райском уголке на берегу Каспийского моря. Предстояли любимые длинные прогулки в лесу и совсем неожиданные приключения. Выпиваем на дорожку стакан теплого черного чая, без него в Иране никуда, и в путь.

Только свернули в сторону, чтобы снова подняться на очередную вершину, как, взявшийся из ниоткуда, попутчик начал тормозить машину. Это был местный пожилой пастух, одетый в широкие шаровары и вязаную кофту с логотипом известного мирового бренда, очень модного в 90-х. Удивительно, но тренд докатился и сюда. Недолго думая, решили подвезти. Незнакомец забрался внутрь и стал благодарить за доброту. Проехав несколько метров, он начал оживленно рассказывать историю вчерашнего вечера. Его деревня находилась высоко в горах. По праздникам он спускался вниз, чтобы немного выпить арак.

— Хотелось расслабиться, — объяснил попутчик мужу, — в селе у себя не могу. Там находится могила одного святого.

 

 

Доехав к месту, высадили попутчика возле дома. Уставший грешник поблагодарил за помощь и пригласил к себе на чашку чая. Еще одна восточная традиция — значит негласно о близком доверии к незнакомым людям. Хотя, на самом деле, снова таароф. Попрощавшись, продолжили свой путь.

Мимо проносились завораживающие горные пейзажи, а воздух пах рисовыми полями. Задумалась о том, как люди умеют прикручивать свою громкость веры. Где-то немного ослабить тугой узел строгих канонов, а где-то жить как праведник. Наверное, у каждого из нас внутри живет свой собственный бог, с которым можно просто договориться — предложить сделку, обменяв хорошие поступки на небольшое баловство.

Проехав ряд безликих городов, которые растянулись вдоль каспийского побережья, прибыли в Рамсар. Он встречал вечерними сумерками. В самом центре стояло пару заброшенных зданий. На одном из них висел огромный плакат с цитатой из Корана. Так припрятали старую неоновую вывеску «Казино». Город потихоньку начинал светиться.

Приехали к летней резиденции бывшего шаха Пехлеви. Когда король и королева приезжали сюда на отдых, все журналисты только и писали, как они загорают и купаются. Теперь в их дом может попасть каждый, купив предварительно входной билет.

 

 

Именно здесь в 1971 года была подписана международная конвенция о водно-болотных угодьях. Это был первый глобальный договор, защищающий важный вид экосистемы.

Радиация не ощущалась. Воздух был влажным и чистым, хотелось его жадно глотать. Мы подошли к небольшому бассейну, расположившимся прямо перед входом во дворец. Там плавали черные осетровые рыбы, из которых добывают черную икру. Иранская считается самой дорогой в мире, несмотря на то, что ее здесь никто не ест. К сырой рыбе у иранцев особое отношение - суши стали популярны совсем недавно. А однажды, по секрету, кто-то признался, что перед тем как их есть, ставит на пару минут в микроволновку.

 

 

Пробежавшись по комнатам дворца, свернули в сторону старого отеля, где в 70-х любила собираться светская знать. На ресепшене портье немного суетился. Недавно приехавшие туристы, парень с девушкой, оживленно общались с главным менеджером. Кругом чувствовалась атмосфера важности прибывших, все им улыбались, а администратор уточнил:

— Откуда?

— Новая Зеландия.

Все улыбнулись еще шире. Ведь не каждый день в этом, забытом всеми после революции, отеле оказывались такие далекие гости. Приехали настоящие путешественники, которым нравилось изучать каждый уголок нашего красивого дома Земля. А то, что туда не приезжают толпы туристов, было им только на руку.

Поселившись в уютных комнатах старого отеля, спустились в главный холл выпить кофе. Интерьер лобби будоражил воображение. О каких только историях молчали стены? Кого видели? Сколько известных личностей успели посидеть в рыжих треугольных креслах? В зале, кроме нашего столика, было занято еще два. По углам разносилась музыка. За роялем, приподнятым на одну ступень в углу, играл молодой пианист.

 

 

В голову полезли ностальгические мысли. Под звуки Шопена рассматриваю практически пустой зал. Обращаю внимание на число тринадцать. Этот пластмассовый номер столика стоял прямо по центру. Наше с мужем официально объявленное счастливое число. Мысли унеслись ещё дальше. На стильных ретро-креслах виднелись затертые черные полосы, на стенах висели копии работ Джексона Поллока. Интересно, раньше были оригиналы? Жена последнего шаха Фарах Пехлеви собрала приличную коллекцию американских художников, но после исламской революции судьба многих работ сложилась по-разному. Большинство из них пылится в подвале, иногда выезжая на европейские выставки. Возвращаюсь к музыканту, звучит иранская классика, путешествую во времени. Здесь это получалось лучше всего.

 

The Front Yard of Hotel Ramsar - Rezashah Era
The Front Yard of Hotel Ramsar - Rezashah Era

 

Утро. Мы уже на смотровой площадке. Оттуда открывался панорамный вид на весь город. Со всех сторон Рамсар был окружён зелёными горами. Ближе к морю они сгибали свои могучие спины и уходили под воду. Смотрю вдаль и думаю о нашем случайном попутчике по дороге сюда. Его жизнь протекала и так в раю, как здесь не грешить!

Высоко в небе кружили два орла. Танцуя друг с другом, они искали жертву на романтический ужин. Их красота полета завораживала и оживляла всех собравшихся зевак.

 

 

Резиновые полусапожки очень выручили, пасмурное небо начало промокать. За окраиной города потянулись обросшие мхом и затянутые туманом леса. Иногда на перевалах можно было встретить продавцов жаренной на огне кукурузы или горячего супа аш-реште.

Кругом царила красота природы. Того невидимого творца, с которым люди все договариваются.

 

 


 

0 Comments

Глава 13

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Слово, идущее от сердца, проникает в сердце.

Низами Гянджеви


 

Звеню кастрюлями на кухне и мысленно повторяю, что главное готовить с любовью - тогда еда получается вкусной, да и сам процесс становится приятным. Но протестующий внутренний голос все пытался убедить в обратном - застряла в быту и теряешь самые интересные жизненные моменты. Мысли прервал звонок мужа. Его друзья из Тегерана решили забросить столичную жизнь и переехали жить на остров Кешм, который находится в Персидского заливе. "Приглашают к себе в гости", - услышала в конце. "Свобода!" - вырвалось у меня.

 Вещи были собраны за пару минут и вот мы уже несемся по столичному железному вокзалу. Его построил польский архитектор Городецкий в конце 1920-х . Да, да. Тот самый, который не сдержал свою буйную фантазию и оторвался  на доме с химерами в Киеве, приукрасив фасад и крышу волшебными зверями. Казалось невероятно - человек, работами которыми постоянно любовалась на любимых улицах украинской столицы, оказывается даже похоронен в Тегеране на римско-католическом кладбище Долаб. В 1928 году американская компания, инвестировавшая деятельность Городецкого в Польше, пригласила его на должность главного архитектора синдиката по сооружению персидских железных дорог, и он переехал сюда жить.

 За окном поезда начали проноситься огромные степные просторы. Ближе к утру они сменились на пустынные холмы. Мы подъезжали к портовому городу Бендер-Аббас. 

На улице беспощадно пекло солнце. Стоя в очереди на морской катер, хотелось раздеться и прыгнуть прямо с пирса в воду. Но правила, есть правила. Наверное благодаря им люди пытаются немного навести порядок в нашем хаосном мире. 

Нам повезло с капитаном и он разрешил сидеть на самом носу водного автобуса. И вот мы плывём через Персидский залив, дыша на полную морским воздухом. Бездонное небо сливалось воедино с морем и только вдалеке виднелась серая полоска - побережье Кешм. Катер подплывал к самому большому острову в составе Ирана.   

 

 

Доплыв к городу, берём такси и отъезжаем ещё на километров шестьдесят от цивилизации. 

По песчаным долинам лениво бродили верблюды. Здесь они лучшие помощники. Благодаря их выносливости, еще с давних времен вода попадала в самые отдаленные пустынные участки острова. У многих дома живут целые верблюжьи семьи, которые бороздят местными просторами большими караванами. Внезапно один верблюд преградил наш путь. 

- Эти звери очень опасные, - предупредил таксист, - их нельзя пугать. Если это произойдёт, он может в состоянии нервного экстаза разнести все на своем пути и сильно побить боком автомобиль. Лучше подождать, когда просто пройдёт мимо.

Свернули с шоссе и заехали в небольшую деревню. Там уже встречал Амир -  шатен с модельной внешностью и со светлой улыбкой. Он сразу познакомил с Хасаном - местным молодым жителем с идеально белыми зубами, которые он также гордо оголял при любой возможности.

Кругом дома из глины и песчаные улицы. Очень много солнца. Местные женщины ходили в платках и в ярких традиционных нарядах, а на глазах - маска. Прятались за ней девушки не от мужчин, а от жаркого солнца. Противоположный пол сновал в длинных белых сорочках и чалме. Здесь в основном жили арабы. На местную культуру повлиял иранский мир на севере, арабский - на юге и индийский - на востоке. 

Перекинувшись пару шутками с мужем, Хасан, радужно улыбаясь, пригласил к себе домой. Переступив порог калитки, попали в традиционный двор, состоявший из нескольких небольших одноэтажных белых домов в форме прямоугольника. Нам указали на одну из дверей центральной части здания.

 

 

 

Мне очень хотелось исследовать остров уже сейчас, но на мои уговоры пойти погулять никто не поддавался. Говорили, что виной тому был влажный тропический климат. Через пять минут желание потушил страшный солнцепек. Ничего не оставалось, как обуздать свое любопытство и пойти охладить пыл под холодным душем.

Закрыв глаза, умываю лицо и замираю на месте - прямо из верхнего угла небольшой ванной комнаты за мной подсматривала большая ящерица. Уцепившись когтями за кирпичную стену, непрошеная гостья пыталась вести себя очень тихо. "Добро пожаловать на остров Кешм", - подумала про себя и поспешила быстро выйти.

Во дворе, под деревом, наша небольшая компания собиралась обедать. Вот показалась мама Хасана - выше среднего роста смуглая женщина, с такой же, как у сына, красивой улыбкой. Небольшие морщинки под глазами выдавали ее доброту и возраст. Со своими двумя  маленькими дочками она принесла еду и, разложив скатерть прямо на полу, поспешила вернуться на кухню. Две девочки сначала поставили на стол рис и зелень, а потом основное блюдо - акулу. 

Люди здесь кардинально отличались от всех других этнических групп, проживающих в Иране. Но больше всего поразили своей душевной  чистотой дети. 

 

 

После обеда, мы наконец поехали купаться и исследовать удивительный водный мангровый лес Хара. Днем там можно просто гулять, а вечером, когда вода приливает и поднимается - плавать на лодки среди верхушек деревьев. Иногда лес может быть под водой несколько дней. Идеальные условия для москитов и морских змей. Но об этих опасностях узнаю немного позже. А сейчас мое внимание поглощал парень, сидевший напротив в лодке. Ему было не больше тринадцати лет и внешне был похож на  американского президента Барака Обама. Мы так его и назвали - Али Обама. О его жизни на острове итальянцы однажды сняли целый фильм.

 

 

Лодка мягко застряла в муле. Осторожно друг за другом вышли на берег. Вдалеке горел огромный огненный факел - через несколько километров отсюда добывали газ. Под ногами бегали на двух лапах головастики - это и были наши предки. Благодаря им мы и живем сейчас на суше.

 

 

Местные ребята сразу показали, как правильно делать из грязи увлекательные горки, а потом весело скользить в воду. Самому младшему среди них поручили важную миссию - смотреть за лодкой. До самого вечера мальчик не отпускал верёвку и ответственно выполнял свое поручение. Только после того, когда самый старший среди них всё-таки предложил оставить пост и покупаться - он расслабился и нырнул в воду к другим. Еще раз убедилась - дети здесь удивительные. Их маленькие сердечка излучали бесконечную бескорыстную радость.

Этот день на острове Кешм был одним из самых необычных в моей, часто непредсказуемой, жизни. Устав от весёлых горок, решили прогуляться по реке и полюбоваться закатом. Огромное красное солнце медленно опускалось за верхушки мангровых деревьев, которые потихоньку погружались в воду. Задержавшись, начала фотографировать все вокруг и наслаждаться переполняющими эмоциями. Вот Али Обама. Зум камеры показал его слегка скривившуюся улыбку. Ничего не заподозрив, поспешила догнать остальных.

После прогулки, мы вернулись к лодкам, но Али там уже не было. Хасан сразу позвонил в местный патруль. Там ему рассказали, что забрали мальчика на лодке сразу, как только увидели как он кричит. Его укусила водная змея. Вовремя сделав укол противоядия, им удалось спасти мальчика. Это был один из тех случаев, когда стоило бы быть более ответственной и немного почитать об удивительном водном мире. 

 

 

Пустыни созданы для того, чтобы их преодолевать. Вооружившись этим девизом, проснулись и сразу пошли смотреть окрестности. Восемь утра, а на улице так жарко, что ты успеваешь вспотеть за пять минут. Местный таксист то ли в шутку, то ли всерьёз сказал, что в ад точно не попадет -  он уже в нем живёт. Его сарказм, после утомительной прогулки, стал более понятен. Не уйдя далеко, вернулись и сразу поехали купаться ещё на один маленький соседний остров Хенгам. Там нас ждали дикие пляжи и скалы. Туда приплывают дельфины и часто акулы. Что касается последних - не бойтесь, они травоядные.

 

 

Водный катер гнал к новым берегам, где на скалах лениво грелись крабы, а морские волны их периодически охлаждали. Солнце, море и свобода - вот чем пахло в воздухе. Где-то там далеко, через несколько тысяч километров, лежал город Дубай. Вдыхаю чистый морской воздух и переношусь на несколько лет назад. Вспоминаю свою поездку с подругами в Эмираты и ту себя. Мне казалось, что хозяйка своей судьбы только я. Совершенно не могла представить, что спустя время буду купаться в Персидском заливе с другого берега в компании незнакомых до того момента мне людей, среди которых будет самый любимый в мире. 

 


 

 

Вечер провели в небольшом рыбацком городке, которому более 2000 лет. Атмосферу старины усилил скрипучий голос правоверного из старой мечети. Эта мелодия сопровождала во многих путешествиях по Ирану. Узкие улочки и прижавшиеся друг к другу дома, местные девушки, убегающие от объектива телефона и торчащие бадгиры ( прим. автора - старинные ветровые башни) - все уносило на несколько веков назад. И только современные кондиционеры возле маленьких глиняных окон, напоминали о современном мире. Под каждым висел лоток, где маленькими каплями собиралась вода. Ее использовали повторно.

Поднявшись на самую высокую точку в городе, нашли уютное место и начали молча наблюдать за местными ребятами, как те играли в футбол. Вдали виднелся неровный силуэт песчаных холмов, за ними тянулся мангровый лес. А там и море, где тихо дрейфовали старые рыбацкие корабли.

 

 

Долгое время остров находился под контролем Португалии. Но найти исторические доказательства, кроме крепости в городе Кешм — не удастся. Местные жители, относясь враждебно к европейцам, даже их кладбище уничтожили. Чтобы не осталось никаких плохих воспоминаний о присутствии вторгшегося врага.

 На пирсе стояли два разбитых рыбацких судна. Так пытались проучить местных и остановить нелегальную торговлю с Дубаем. 

Хасан рассказал о своем детстве без электричества. Свет на острове появился не так давно. Повзрослев и попав впервые в Тегеран, никак не мог оторвать взгляд от пробегающей мимо воды вдоль улицы  Вали Аср. Ему все казалось, что ее так много утекает просто в никуда. Ведь у него дома нужно было преодолеть на верблюде несколько километров к ближайшему колодцу, чтобы утолить жажду. 

 

 

Ближе к десяти вечера все снова собрались во дворе Хасана. Двери сюда были открыты и соседские дети свободно заходили внутрь и садились на лавочке по центру, чтобы хорошенько рассмотреть прибывших туристов. Мама Хасана готовила лепёшки с икрой и сыром в домашней печке. На ней был традиционный костюм и маска. Одна из ее маленьких помощниц разрисовывала мою руку хной. Еще один день на острове подходил к концу.

 

 

Утро началось в машине, когда первые лучи ещё розоватого солнца только начинали касаться перламутрового неба. Мы выехали в пять утра, чтобы успеть до жары посмотреть ущелье Чаку - расщелину глубиной 100 метров. Немного подташнивало и хотелось очень спать.

 

 

Кешм находится недалеко от Индийского океана. Португальцы в свое время тут развернули неплохую торговую площадку для сбыта африканских рабов в арабские страны. Амир  показал высокую неприступную скалу, где раньше была расположена деревня сбежавших невольников. Благодаря хорошей акустики местности, люди чувствовали себя там защищёнными. Когда европейцы добрались к деревне, африканцы стали сильно кричать и луна их голосов напугала суеверных христиан. Португальцы решили, что здесь живут злые духи и оставили рабов в покое.

 

 

Возвращаясь в деревню, увидели неспеша идущего вдоль дороги Али Обаму. Он возвращался домой со школы. Каждый день ему приходилось преодолевать несколько километров под жарким солнцем, чтобы иметь возможность обрести необходимые знания. Обрадовавшись нам, парень быстро запрыгнул в машину и уточнил наш ближайший план действий. Но сегодня мы возвращались в современную цивилизацию. Вечером уже ночевали в столице Кешм, а оттуда утром собирались плыть на материк.

 

 

Проехав первый светофор по идеально асфальтированной дороге, сразу захотелось вернуться. В первую очередь, к детям. Остров оставил яркие воспоминания, среди которых Али Обама занимал главное место. 

 

3 Comments

Глава 14

 

 

 

 

 

 

Капля покидает родную землю –

и вновь возвращается

в устрицу, ждущую свою жемчужину…

 

Джалаладдин Руми


 

Начался еще один тегеранский день — хлопотливый и очень ответственный. С улицы доносился хриплый голос громкоговорителя — скупщик старья объезжал квартал и предлагал купить за дорого всякий хлам: самовары, посуду, мебель. Его предложение разносилось по всем домам каждое утро. «Уже восемь», — напомнил муж. Значит такси уже ждет. Быстро выпиваю чашку кофе с кардамоном, одеваю платок, крашу губы и выхожу из дома.

Проезжаем мой университет. «Войсо!» — кричу таксисту и быстро перебираю в голове выученные перед выходом из дома фразы. Мужчина притормозил по команде, нарушая правила. Сработало. Отдаю деньги, придерживаю платок, чтобы не слетел с головы, и лечу в лингвистический центр Дехода. Сюда приезжают со всех уголков мира учить персидский. Все-таки решила серьезно подойти к изучению самого древнего языка в мире и научиться не только говорить, но еще читать и писать.

В студенческом кафетерии очередь. Очень вежливый и с дружески-внимательным лицом продавец обслуживает лично каждого иностранца.

— Ках-вэ! — улыбается и поправляет неправильное произношение уже друг.

Добираю утреннюю дозу кофеина и поднимаюсь на второй этаж в класс. Со мной в группе училось пару турков, две стюардессы из Австралии, одна очень сдержанная японка, добрая и, ставшая подругой навсегда, татарка из Узбекистана, еще милая и дружелюбная девушка из Сирии, парень из Венгрии, румын, англичанин, немка, слегка полная американка и китаец, которому персидский давался труднее всех. Молодая и красивая иранка была нашей первой учительницей.

Из всех студентов больше всего меня заинтересовала американка — полная энергии шатенка, которой уже было далеко за сорок. Зачем сюда приехала? В Иране многие мечтают жить в ее стране.

Собираю свое внимание и снова возвращаюсь к персидскому. На доске учитель пишет новые слова. После случая, когда на очередном семейном мероприятии вместо сока попросила налить «носков», пообещала сама себе быть более сосредоточенной и упорней в изучении языка.

После лекций за мной заехал муж на мотоцикле. Он часто ведёт себя как папа — следит за безопасностью, спрашивает об успехах. Если с поведением все в порядке, поощряет призом.

Одев защитные наколенники и шлем, помчались изучать Тегеран. Это и был самый ценный подарок для меня — увидеть новые места в сопровождении лучшего гида и друга. Позже он признается, что не посещал ни одного музея до встречи со мной — это занятие всегда казалось скучным.

 

Старая фотография. Автор неизвестен
Старая фотография. Автор неизвестен

 

Поначалу Тегеран казался бесконечно длинным, безобразным и переполненным людьми. Здесь четко чувствовалась разделенность по половому признаку — отдельные места в автобусах и метро, школьные классы в школах, закрытые бассейны. В этом тысячелетнем мегаполисе есть даже целые кварталы, где в основном на улицах только мужчины. Самые распространенные тестостероновые скопления — чайхана и рабочий район возле Большого базара.

Мы гуляли по самой длинной на Среднем Востоке улице Вали-Аср и заглядывали в бывшие пятизвездочные отели. Еще в 70-х они жили богато и роскошно. Интерьер многих напоминал о ярких оттенках богемной жизни. А еще, по какой-то насмешливой игре случая, наткнулись на одну старую книжную лавку.

 

Старая фотография. Автор неизвестен
Старая фотография. Автор неизвестен

 

Она находилась в полуподвальном помещение. Спустившись вниз по ступенькам, увидели длинные стеллажи заваленные книгами. Судя по потертым обложкам многих изданий, они были очень старыми. Здесь можно было найти интересную литературу на английском, французском, персидском языках.

Посредине зала за столом сидел мужчина. Сквозь густые чёрные волосы заметно пробивалась седина. Он увлечённо читал книгу и пил чёрный чай. Попросила мужа осторожно уточнить — нет ли книг на русском? Вдруг продавец оживился и радостно ответил, что есть одна и он прямо сейчас ее читает. Первая страница книги была полностью исписана ручкой. Так тегеранский мечтатель учил новые русские слова, подписывая перевод сразу над непонятными выражениями. Оказалось, что он очень любит русский и мечтает жить в Питере. В молодости, еще студентом, побывал в Москве. Сейчас продает все свои книги, чтобы переехать жить в Россию.

— Скажите, а где снимать квартиру дешевле? — обратился ко мне продавец, — могу спросить, откуда вы именно?

— Из Украины. Приезжайте в Киев, он вас удивит.

Выбрав книгу на английском о истории наций, решила ее купить. Но мужчина был так рад неожиданной встрече русскоговорящего человека, что просто ее подарил.

 

Старая фотография. Автор неизвестен
Старая фотография. Автор неизвестен

 

Вернувшись домой, сразу принялась листать подарок. Книга оказалась собственностью американской библиотеки. На приклеенном листе было указано имя читателя — Хамаюн Амрузгар, год использования 1979—1980 и подпись. Наверное этот иранец иммигрировал сразу после революции. На первой фотографии был изображён какой-то восточный кочевник завоеватель. Ему пририсовали ручкой меч.

Этот американский учебник по истории до сих пор переезжает со мной из одной квартиры в другую — даже успел две страны сменить. Часто, смотря на книгу, думаю о мечте продавца старой библиотеки — удалось ли ему ее осуществить? Учебник стал напоминанием о моих не исполненных желаниях и о том, как время скоротечно.

Первый экзамен по персидскому был уже на носу. Утром, как обычно перед началом урока, зашла в студенческое кафе купить кофе, чтобы глаза стали немного шире. За мной стояли пару русских ребят, что-то обсуждали и вдруг, один из них, начал читать наизусть песню группы «Сектор газ», через слово употребляя слово «очко». В конце раскрепощенный парень вздохнул:

— Как хорошо, что нас здесь никто не понимает.

Молчу и восторгаюсь свободой духа. И как там ещё говорят? Умом Россию не понять? Так это точно.

Начало урока. Учительница, как всегда, спросила как у нас дела и что нового, даже успела с улыбкой поправить мои волосы. А прическа была не в порядке из-за того, что глаза открылись, только после услышанной песни русской рок-группы в кафе и выпитой залпом чашки кофе. Сегодня мы обсуждали тему технологического прогресса и как это облегчает жизнь современным людям. И тут, во время дискуссии, преподавательница уточнила: «Какая разница между русскими и украинцами?» И я окончательно проснулась. Конечно же, ответила, что культура и язык разные, решив умолчать о родной русской бабушке. И вот уже на перемене я снова стою в очереди в кафе. Впереди пару девчонок из Киева, активно обсуждают курс доллара. Слушаю их и думаю, какая же разница? Вроде, как и все — переживают за материальное благополучие, не драматизируя и не употребляя слово «очко» через слово.

Возвращаюсь в свою группу и продолжаю размышлять. Все мы здесь из разных стран, выросшие в аутентичных культурных условиях, приехали в Иран и пытаемся выучить и понять другой мир. У каждого была своя причина, почему он или она здесь. В тот момент между студентами не чувствовалось никакой разницы. Всех переполняло безграничное желание познать Восток и подружиться с ним. Не было стен, которые искусно продолжает выстраивать между людьми мировая политика.

 

Старая фотография. Автор неизвестен
Старая фотография. Автор неизвестен
Старая фотография. Автор неизвестен
Старая фотография. Автор неизвестен

 

Американка сегодня принесла в класс печенье и на перемене начала всех угощать. Многие поблагодарили и, обрадовавшись сладостям, побежали к вежливому официанту в кафе за кофе. Я осталась в классе и не совсем понимала, что за повод? Решила навострить уши и, при случае, уточнить, что празднуем. Кто-то в классе не удержался и задал вопрос. И тут услышала историю, которая разбила еще один устойчивый стереотип. К сожалению, конец был трагическим.

Ее сын мечтал жить в Иране. Посетив страну впервые, влюбился настолько, что даже нашел здесь жену. Молодой парень собирался переехать жить в Тегеран и создать семью. Но внезапная смерть, кровоизлияние в мозг, разрушила все планы влюбленных.

Она рассказывала о своем горе, стараясь сдерживать слезы. После ужасного шока и последующей опустошенности внутри, приехала в Иран, чтобы закончить вместо сына начальный курс персидского. Очень хотелось увидеть ту часть Земли, которая покорила сердце сына, задавшись миссией — посидеть на том же месте, где когда-то хотел быть он. Эту мега сильную маму в тот день видела в последний раз. На экзамен она не пришла.

Наша жизнь сплошной хаус, не подвергающийся никакой логике. А то, что нам пытаются навязать через новости с громкими оглавлениями, совсем не всегда является правдой. Американец хотел жениться на иранке. У любви нет паспорта или границ.

 

Старая фотография. Автор неизвестен
Старая фотография. Автор неизвестен
0 Comments

Глава 15

 

 

 

 

 

 

 

Любовь — как море. Ширь ее не знает берегов. Всю кровь и душу ей отдай: здесь меры нет иной.

 

Хафиз Ширази

 


 

Каждое новое путешествие по Ирану меняло меня. Поначалу я была абсолютно уверена в том, что приехала жить в старую, задушенную санкциями из-за ядерного оружия, страну, пестрящую черными хиджабами, где все только молятся по пять раз в день и ничего кроме торговых центров и мечетей не видят. Но вскоре, как оказалось, нужно было просто путешествовать, чтобы разбить еще больше сложившихся стереотипов. Следующим приютом наших воспоминаний стал Шираз. О нем писал Есенин в своих «Персидских мотивах», его воспевал Хафиз.

Находится город в провинции Фарс, которая является исторической родиной персов и персидского языка. Здесь зародилась иранская государственность.

Персией страну называли древние греки, а за ними вслед и другие европейские народы, перенеся название исторической области Фарс — Парсуаш. Это название официально существовало до 1935 года, пока Реза-шах Пехлеви, тот самый казак, построивший стратегически важную железную дорогу, потребовал от всех остальных государств называть его страну Ираном. По некоторым сведениям, эта инициатива исходила от иранского посла в Германии, попавшего под влияние нацистов. Немцы убедили его, что название Иран будет подчеркивать арийское происхождение его жителей. Некоторые ученые осуждали такое решение, считая, что оно лишает страну связи с ее славным прошлым. В итоге в 1959 году новый шах Мохаммед Реза Пехлеви заявил, что в международной практике два названия могут использоваться параллельно.

Прислушиваюсь, что говорит сотрудник аэропорта мужу. Оказалось, билетов на ближайший рейс до Шираза не было. Прикрутив свои ожидания от предстоящего путешествия, присела на серые железные кресла и начала думать о свободных местах, усердно посылая просьбу в космос. Вокруг рассекали большие иранские семьи с огромными багажными сумками. Их, скорей всего, собрали дома заботливые жены, положив все самое необходимое и, как обычно, немного лишнего. Снова получила замечание от строгой женщины в черном за немного выше дозволенной длины штанов. Да, те самые, в которых не пропустили на книжную выставку. Муж объяснил ей, что я иностранка и пообещал немного оттянуть вниз. Наконец нашлись билеты, правда лететь пришлось через остров Киш.

Наступил тот момент, ради которого стоило преодолеть несколько лишних километров. Мы поднимались по Лестнице всех Наций, чтобы войти через Ворота всех Народов в древний город Персеполис. Основал его персидский царь Дарий для празднования весеннего равноденствия или Новруза. Каменные колонны с головами быков молча кричали о славе. Сюда везли подарки со всех уголков Персидской империи, которая занимала половину древнего мира. Главной религией был зороастризм.

Город, со всем своим юношеским максимализмом, уничтожил когда- то Александр Македонский, успев вывести подарки и богатства. Для этого ему понадобилось 10000 мулов и 5000 верблюдов. Драгоценный экземпляр Авесты, священную книгу зороастризма, испепелил. Греки считали персов варварами, хотя их армии никто не сопротивлялся в мирном Персеполе.

Рядом возле нас рассматривали и изучали руины древнего города с горящими глазами иностранные туристы — в основном это европейцы, которых строгий дресс-код не так парил, как история древних персов.

 

Древний персидский город Персеполь
Древний персидский город Персеполь
Shiraz School, "Shahnamah", Ferdowsi Александр Македонский с гетерами в захваченном Персеполе. Рисунок Г. Симони
Александр Македонский с гетерами в захваченном Персеполе. Рисунок Г. Симони
Shiraz School, "Shahnamah", Ferdowsi
Shiraz School, "Shahnamah", Ferdowsi

 

Иранцы очень гордятся своим прошлым. В наше время окрыленного верховного бога Ахура Мазда можно увидеть на ювелирных украшениях, посуде, футболках, на задних стеклах машин и даже на теле в виде татуировок у преданных сердцем. В зороастризме этот безначальный творец, пребывающий в бесконечном свете, олицетворяет мудрость.

Осматриваюсь по сторонам и пытаюсь представить город наполненный жизнью. В голове уже доносится щебет незнакомых редких птиц, среди безмолвного воздуха шумят звонкие ручьи кристальной воды, которую жадно впитывают фруктовые деревья райского сада. Кругом торжествует единство духа, так сильно почитаемое среди зороастрийцев. Сначала добрые мысли, потом слова и, только в самом конце, дела — таков посыл древней религии. Напрочь отсутствует понятие рабство. Мудрый царь, попивая божественный опьяняющий напиток, посвященный Ахуре Мазде, одной рукой поглаживает свою черную бороду, завитую правильными мелкими рядами, другой — ласкает верных благоухающих жен. За каменной стеной его покой охраняют бессмертные солдаты. Увидев нацарапанную надпись на украинском языке, вернулась в наше время. Хмельницкий Семен в 1925 году совершил акт вандализма прямо на Вратах всех Народов, решив увековечить свое имя. Хорошо ли именно так войти в мировую историю? Собрать мысли и вернуться к персам было уже сложно.

 

Глава 16

 

Садовник считается одной из самых древних и благородных профессий в Иране. Скорей всего, благодаря персидскому царю Киру. Ведь тот не садился обедать, не поработав как следует перед этим в саду, где росли цветы и фруктовые деревья со всего мира. Черная шелковица в Европу попала именно из Персии. Здесь это растение растет в каждом дворе и считается «семейным».

Над городом великих поэтов снова взошло солнце и поднялось высоко над Вратами Корана. Утренний ветер дул с востока и разносил аромат цветущих роз. В Ширазе их больше трехсот видов. Припекало. Старая шелковица измазала ягодами дорогу в парке, по которой мы устало шли. Уже успели заглянуть к Хафизу и прогуляться по красивому саду Эрам, принадлежащему когда-то одной известной кашкайской семьи. Вдали виднелся голубой бассейн. Больше всего на свете хотелось опустить горячие пятки в холодную воду. Рядом две женщины с маленькой девочкой весело обрывали шелковицу. Они болтали между собой, абсолютно не обращая на нас внимания. Вдруг одна женщина в голубом платке набрала целые ладони ягод и, улыбаясь, протянула нам.

— Угощайтесь!

Искренне поблагодарили и собирались уходить.

— Молодость проходит быстро, берегите свою любовь, — пожелала она нам вслед.

Эти слова еще долго звенели в ушах до самого отеля. Неужели любовь тоже стареет? В это было сложно поверить, а внутри надежда подбадривала, что она у нас так и останется вечно молодой.

 

 

На деревянном топчане дымил черный чай. Молча рассматриваю интерьер ресторана. Напротив в огромной печки из белой глины горел огонь, где рядом работал старый пекарь, одетый полностью в белое. В голове всплыла фраза — бесконечно можно смотреть на три вещи: как горит огонь, как течет вода и как работают другие люди. Старик с любовью раскатывал куски теста в лепешки и забрасывал прямо в печь. Чувствовалось, что его работа идеально отточена годами. Через пару минут запах ароматного хлеба разносился по всему залу, дразня голодных посетителей. Усердный труд — завораживал, преданность верному делу — вдохновляла. Скорей всего, этому его научил отец, а отца — дед. И так несколько поколений. Семейное ремесло занимает первое почетное место среди иранских устоев и традиций.

Уходящий день дохнул прохладою через открытое окно прямо на кухню. Здесь царила уютная атмосфера. Все дружно готовили ужин. Меня окружило несколько красивых местных девушек. Им было интересно знать обо мне все, но больше всего — почему украинки так популярны среди иранцев? На этот вопрос не было четкого ответа. Может из-за санкций или по року судьбы, но жениться на иностранке в Иране модно — такая жена всегда фирменная.

Новые подруги были немного похожи между собой — пухлые губы, ярко накрашенные глаза и идеально припудренные скулы. Сделать нос или нарастить ягодицы — обычное дело для многих. Выйти удачно замуж — главный залог успеха в жизни девушки. И если разобраться, то что для женского счастья нужно еще? Вроде больше ничего, но если это становится единственной целью в жизни девушки, становится немного тоскливо и грустно.

До исламской революции Шираз был известен миру, как крупнейший центр виноделия. Благодаря солнечной погоде и теплому климату, здесь выращивали лучшие сорта винограда. Сейчас из него делают только сок. Но местные все равно стараются поддерживать статус города веселья, устраивая дружеские вечеринки, куда приглашают, как близких, так и самых дальних друзей, радуясь каждому новому человеку.

 

Отель Шираз
Отель Шираз

Глава 17

 

В конце концов дорога нас привела к гробнице Великого Кира или, как бы сразу поправил каждый иранец, Куруша. Киром персидского правителя никто в Иране не называет, так как значение слова звучит скорей оскарбительно. Куруш вернее и ассоциируется с солнцем. Согласно истории, он вырос в семье рабов, где родившегося наследника прятали от ранней смерти. Увидев и прочувствовав жизнь в неволе, парень вырос, взбунтовался и создал династию Ахеменидов, первым делом отменив рабство и став всем работникам труд оплачивать.

 


 

Когда Кир Великий вошёл в Вавилон в 539 г. до н.э. как завоеватель, он относился к людям с уважением и никогда не нарушал их достоинства и права, разрешая придерживаться своей религии и этнической ценности. Этот день превратился в исторический день для всего человечества. Появился первый правитель, заботящийся о правах человека.

Древнегреческий писатель Плутарх упоминает о надписи, которая была начертана на гробнице:

«Человек, кто бы ты ни был и откуда бы ты ни шёл, потому что я знаю, что ты придёшь, я — Кир, приобретший царство для персов. Не лишай же меня той небольшой земли, что окружает моё тело».

Но, к сожалению, его гробница была разграблена еще до прибытия Александра Македонского. Увидев опустошённую комнату, юный полководец приказал найти виновных и казнить, отдав тем самым честь великому персидскому царю.

 

Глава 18

 

Белый внедорожник не спеша спускался по дороге горного хребта Загрос. Вокруг зеленели луга, вдали блестело озеро. Уже подъезжали к нему, как вдруг показались натянутые черные тенты. Подъехав ближе к одному из них, увидели слегка полноватую женщину в небесном платье и темном платке. Она держала в руке длинную деревянную ложку и звала детей к обеду. Детвора весело играла вокруг большой палатки. По горному холму, в стороне, спускался и спешил к обеду на ослике усатый муж, одетый в широкие шаровары и в просторную рубашку.

 

 

— Это кашкайцы — один из самых древних народов Ирана, — объяснили мне в машине, — они до сих пор ведут кочующий образ жизни.

Как же удивительно, неужели те самые кашкайцы, которым принадлежал персидский сад Эрам в Ширазе? Как оказалось, даже те самые, в честь которых японская компания Ниссан назвала свой знаменитый внедорожник. Часть этого народа осела и начала активно развиваться, а часть так и мигрирует, наслаждаясь жизнью на природе, особо не мечтая о торговых центрах и фастфудах.

Племя Кашкай состоит из комбинации тюркских, курдских, лорских и арабских племен, но большинство из них являются тюркоязычными, а язык, на котором говорят — западно-турецкий. Многие шииты. Провинция Фарс является их главным центром жизни. Хотя со временем территория настолько расширилась, что включает в себя уже несколько провинций.

Со всеми своими верблюдами, козами, овцами, лошадьми и осликами, ближе к зиме, племя переезжает на другие пастбища, более южнее, к Персидскому заливу. А к лету снова возвращаются на старую стоянку.

 

 

Кашкайцев в Иране считают самыми счастливыми людьми. На специальных церемониях, праздниках и свадьбах они становятся в большой круг с носовыми платками в руках и ритмично встряхивают ими, при этом запевая все вместе душевную народную песню. Пить чай и курить кальян — любимые интересы племени. А еще, конечно же, костюмы и ковры — настоящие искусство, дошедшее до наших дней, благодаря любви кашкайских женщин к своему ремеслу.

Солнце начинало садится за горизонт и сочные салатовые луга приобретали розоватый оттенок. Мы остановились возле одного гуляющего счастливого папы. Он весело, вместе со своими детьми, рассекал высокую траву по широким необъятным просторам. Кто-то из ребят в машине спросил как дела и пожелал не быть уставшим. На что мужчина улыбнулся и помахал рукой на прощание вслед. Его радостные глаза и широкая искренняя улыбка еще долго сияла в боковом стекле внедорожника.

 

Глава 19

 

Утром в горах всегда прохладно, а сегодня ещё и дул сильный ветер. Начинался новый день. Уже несколько недель рабочая бригада остановилась на одной из железнодорожных станций — строили мост Вереск, который должен был соединить два опасных обрыва. Рядом, из соседней вершины, за всем происходящем молчаливо наблюдал старый замок. Своим холодным и безмолвным видом он напоминал о быстроте движения времени.

Помолившись, как следует — от всей душы, Исмаил улыбнулся солнцу, потёр ладони, чтобы стало теплее, и громко вздохнул. Он сегодня плохо спал, поэтому решил раньше начать свою работу. Подняв голову вверх и посмотрев на будущий мост, который еще чуть-чуть и будет считаться одним из лучших инженерных сооружений в мире, начал подниматься вверх.

Рабочие уже суетились — нужно было успеть выполнить план. Осталось совсем немного и новая дорога будет продлена. Вспомнив улыбку красавицы бабушки, дедушка вытащил инструменты из сумки и начал тянуться с ними еще выше. Вдруг неожиданное ощущение свободы сменилось сжимающим чувством страха. Он сорвался.

 

Старая фотография. Автор неизвестный
Старая фотография. Автор неизвестный

Глава 20

 

Оказалось, что между иранскими женщинами и мной разница всё-таки есть. Им никак было не понять, как золото можно не любить. Все наши споры о том, что не такое уж это и выгодное капиталовложение, заканчивались обещаниями не отказываться от дорогих подарков. Меня этот сомнительный актив всегда только утяжелял. И как бы свекровь не учила правильно отвечать на вопрос, какой презент лучше получить на праздник — лукавить ради выгоды не всегда получалось. Но однажды, увидела на рынке, как одна женщина сметала золотистую кожуру лука с дороги. Внезапно такого же цвета браслет выпал из черного рукава и упал на тонкое запястье хозяйки. Это смотрелось настолько красиво со стороны, что любовь к ювелирным украшениям перестала казаться холодной расчетливой меркантильностью. Теперь уверенна, что именно так женщины в Иране укрепляют свои чары и статус в обществе.

Стала внимательнее присматриваться к иранкам. Они никогда не казались мне теми, кого подавляют мужчины. Может быть так было раньше? Когда жених и невеста знакомились друг с другом только после совещания родителей за чашкой чая с фруктами? Совсем не так давно, возраст восемнадцать лет считался пределом красоты и нежности. А еще раньше — и младше. В наше время девушки, попадающие в категорию невест, значительно постарели.

Иранские мужчины хорошо знают секреты отличного настроения жен. Они ходят с ними на шоппинг и дарят золото по праздникам. И чем больше украшений, тем сильнее муж показывает свою любовь к другой половине.

Однажды вместе со свекровью попали на очередную женскую вечеринку, куда пришли и молодые девушки, и старые бабушки. Мужчины в это время работали.

Признаюсь, на таких мероприятиях всегда немного летала от всеобщего гостеприимства и внимания. Всем была интересна иностранка. Мы общались, пили чай, ели сладости и фрукты, а потом каждая из женщин по кругу читали цитаты Руми — делились любимыми фразами, которые в трудные минуты жизни их вдохновили. Организовала встречу женщина, победившая рак. Наверное, это и был тот самый случай, когда вера и наставления любимого философа и мистика являлись главным источником света для движения вперед. И, конечно же, семья, которая ее поддержала.

Под конец мероприятия раньше всех стали собираться женщины постарше. Кто помоложе, остались слушать рассказ свекрови обо мне. Она хвалилась и говорила как ей повезло:

— Свадьбу не захотели играть, а мехрие (прим. автора — сумма денег, которую должен выплатить муж жене в случае развода) попросила всего лишь 100$.

Вдруг несколько молодых девушек обернулись и начали пристально меня осматривать. В их глазах читался восторг. Мне показалось, что надо мною начал сиять нимб, а сзади распускаться крылья. Женщины в браке смотрели по-другому - сожалея. А я не могла понять, как в такой счастливый момент в жизни, когда ты готова пойти ради него на что угодно, уже думать о разводе и за что буду жить?

Глава 21

 

Дни незаметно мчались, большинство из которых проходили в университете. Приближался мой второй Новруз. Тегеранские улицы в какой-то момент стали абсолютно пустыми. Хоть вершины Эльбруса все еще и дымили белой вьюгой, город начинал нагреваться.

В очередной предновогодний весенний денёк вместе с мужем пили фреш на обочине дороги, как вдруг остановилась машина со смешным иранским логотипом — голова лошади. Из заднего окна виднелись матрасы, подушки и одеяла. Есть даже подозрение, что за ними сидели еще и дети. Боковое окно автомобиля опустилось и оттуда, через виднеющийся женский силуэт, усердно прикрывавшийся платком, показался длинный нос, а за ним усатый мужчина. Он держал одной рукой руль, другой исписанную тетрадь, где кто-то размашисто нарисовал ручкой перекресток со стрелками:

— Ого (прим. автора — обращение к мужчине в Иране), извините, как проехать к площади Фирдоуси? — уточнил путешественник у мужа.

Тегеран потихоньку опустошался местными и наполнялся приезжими. Все начинали массово путешествовать по стране.

За обедом муж подметил, что у меня уже неплохо получается есть вилкой и ложкой, правда руки немного путаю. Мой персидский становился лучше и теперь многое стало для меня яснее. Мы с нетерпением ждали, когда все уедут из Тегерана, чтобы воздух стал чище и появился кислород. Наверное, это самый большой минус жизни в восточном мегаполисе — ты постоянно пытаешься из выхлопных газов, которые пропитывают все углы жилых домов, выхватить хоть маленький глоток полезного воздуха. Иногда возникает ощущение, будто находишься внутри огромного машинного механизма, который просто тебя проглотил. Смог — вот тот незаметный враг нашего времени, который реально опасен в огромных бетонных джунглях.

Не дождавшись хорошего воздуха, тоже отправились путешествовать. Я все продолжала искать ответ, почему эта часть мира притянула меня именно сюда. Казалось, что причина скрывалась где-то глубже, чем просто «вышла замуж за иранца».

 

Глава 22

 

В большинстве случаев иранцы меряются между собой мужским достоинством, образно говоря. Это поняла, когда увидела старую фотографию одного персидского кладбища, усеянного фигурами фаллосов. Все они были разных размеров и высота их зависела от богатства умершего. И тогда мне все стало абсолютно ясно — вот она вершина патриархата!

Наш мир устроен настолько гармонично, что мужчина может только с женщиной передавать эстафету жизни дальше. Все сотворено в балансе. Вместе мы непобедимая сила. Так вот, я все к тому, что когда в воздухе переизбыток тестостерона и собираются больше чем один альфа-самец, погода меняется сильными порывами ветра, которые могут перерасти в ураган и уничтожить все на своем пути.

В Иране существует настоящая мужская дружба и своя философия отношений. «Обидеть друзей — угодить врагам» — гласит персидская пословица. А распространённое выражение «Фадои дори», которое дословно переводится «У тебя есть раб», говорит о верности. Фраза укоренилась в повседневной речи еще со времен древних ассасинов. Вы когда-нибудь слышали о таких?

Благодаря компьютерной игре, их слава просочилась сквозь тысячелетия и распространилась в головах тинейджеров. Безупречные наемники, преданные убийцы. Такими мир знает секту персидских исмаилитов, которыми управлял Хассан ибн Саббах. На стыке Талышских гор и центрального Эльбурса, в уединенной долине, которая почти забыта внешним миром, покоятся руины замка Аламут — последние свидетели самого страшного секрета истории. На высоте 2163 метра горная крепость была долгое время древним очагом тайн и интриг безумного гения. Веками жители Аламута определяли судьбы империй, а также наводили ужас на сердца правителей.

 

 

Название Аламут произошло от древнего персидского царя, который во время охоты следовал за огромным орлом. Птица приземлилась на вершине труднодоступной горы. Король воспринял это как благоприятное предзнаменование и, понимая стратегическую ценность места, построил там замок, назвав его Аламут, что означает «Гнездо орла».

Примерно через два столетия, после основания замка, на него наткнулся молодой Хасан Сабах. Он был исмаилитским шиитом и увлекался эзотерикой. Правящая в те времена империя сельджуков не разделяла такие интересы и подвергала сторонников данной ветви ислама постоянными преследованиями. Следующие два года Хасан прятался в долине от сил власти, подговаривая местных жителей искать работу в замке. Как только он проник внутрь крепости, объявил ее своей и захватил, не проливая ни капли крови.

 

 

Завоевав замок, Хасан восстал против сельджуков. Он построил больше защитных сооружений и улучшил орошение урожая. Внутри была построена гигантская библиотека и центр изучения математики, философии, астрономии и алхимии. В течение нескольких лет десятки подобных крепостей были построены в отдаленных районах северного Ирана. Так он создал свое независимое государство, где проповедовал исключительно суровые законы и принуждал всех подданных к строгой аскезе, заключающейся в преднамеренном самоограничении, самоотвержении, либо исполнении трудных обетов, порой включающих в себя самоистязание. Он стал одним из первых, кто практиковал теорию индивидуального террора: его последователи, умевшие исключительно искусно скрываться и растворяться в толпе, убивали молниеносно.

Хасан прожил в крепости 34 года и за все это время не разу из нее не вышел. Был женат, имел детей, но по природе своей был отшельником. Арабские биографы утверждали, что он жил строго по законам, а тех, кто их нарушал, казнил и не миловал никого. Так, он велел казнить одного из своих сыновей, застав его за распитием вина. Другого приговорил к смерти, заподозрив, что тот был причастен к убийству одного праведника. Его сторонники, видя такую неуклонность в поступках, были преданы всем сердцем и стали его глазами и ушами, доносившие обо всем, что творилось за стенами замка. Он наводил ужас своей непредсказуемостью. Если прежние проповедники обычно шли из города в город и проповедовали тайно, то он сидел в своей неприступной крепости и открыто бросал вызов всем. Кто уходил в Аламут, становился неподвластен земным правителям, а о небесном заботился Хасан.

По бесшумной ровной горной дороге мы подъезжали к замку. Воздух был переполнен ароматами трав. Перед нами открывались новые земли. Припарковав автомобиль в ближайшей маленькой деревне, поспешили к руинам крепости. По дороге встретили двух высоких европейцев с рюкзаками. Они оживленно что-то обсуждали, идя по дороге, а за ними следом звенела местная детвора, жадно всматриваясь в лица иностранцев.

У самого подножья горы нас встретил местный парень и уточнил откуда прибыли. Он собирал сведения, чтобы потом сделать отчет для государственных органов о туристах посетивших замок. И вот уже Украина отмечена в его листе.

Мы вплотную подошли к горному утесу высотой более 200 метров. Перед нами стояла нелегкая задача: по ступеням, вьющимися лентой наверх, нужно было подняться на самую вершину. Преодолев полпути, застыли в небольшом каменном углублении, откуда открывался захватывающий вид. Ветер свистел в ушах и подогревал восторг от увиденного. Согласно одной легенде, во время проповедей старца горы его последователи курили гашиш и живо воображали обещанный им рай. Теперь стало ясно, что показывать рай было не так уж и сложно — стоило лишь открыть глаза и наслаждаться горизонтом.

Поднимаясь по горной тропе, в лицо дул холодный ветер, заставляя оглядываться назад. И вот последние препятствие — железная лестница, ведущая на самую вершину. Она, прижавшись к каменной стене, танцевала тверк прямо над обрывом. Посмотрев друг на друга, приняли единогласное решение — не подниматься! Осознав опасность, начали потихоньку спускаться. Главная лаборатория учёных, магов и мистиков так и осталась не исследованной. Место оставило привкус страшной тайны. Это было путешествие в неизведанное прошлое, изменившее будущее.

 

0 Comments

Глава 23

 

 

 

 Красивым быть – не значит им родиться,
Ведь красоте мы можем научиться.
Когда красив душою Человек –
Какая внешность может с ней сравниться?

 

Омар Хайям


 

Для меня было загадкой, почему новая девушка из нашей группы студентов, изучающих персидский, постоянно садилась возле меня? Ее звали Марьян. Не так давно она со своей семьей переехала жить из Пакистана в Иран. Ее строгий хиджаб не позволял ни одной пряди волос пробиться наружу. Черные густые брови, смуглая кожа и карие глаза, в которых что-то пело и сияло. Прибыла сюда за мечтой — поступить в тегеранский медицинский университет. Во многих регионах ее страны не хватает профессиональных врачей. Без персидского в постижении науки было не обойтись.

Самая длинная и популярная улица Вали Аср, как обычно по утрам, кипела своей жизнью. Таксисты на перекрестках уже активно зазывали пассажиров присаживаться. Возле пекарен толклись люди. Кто-то стоял еще в очереди, кто-то уже чистил лепёшки щеткой на специальном столе для хлеба. Среди несущихся прохожих спешила на лекцию и я. Наш дом находился недалеко от университета, поэтому старалась всегда выходить пораньше и идти пешком. Делала это с большим удовольствием, слушая музыку и рассматривая все вокруг. Многие иранки не могли поверить, что весь путь от дома до класса действительно преодолевала не по нужде. Чего только стоил вид на горные вершины впереди!

На моих глазах крыса перебежала дорогу, подтянулась на передних лапах и прыгнула в мусорный бак. Моя скорость возросла. Все на той же лавочке, как и всегда, сидел бродяга с хлебом и зеленью — завтракал. По традиции забегаю к вежливому официанту за кофе и быстро в класс. Урок шел уже минут пять, прежде чем опоздавшая Марьян зашла тихонько в аудиторию и снова села возле меня. Как оказалось, за партой одиноко постигали азы персидского только я и китаец, все остальные сидели по парам.

На перемене пришлось поддержать разговор со своей новой знакомой. Оказывается ее страна удивительно прекрасна, а вторая после Эвереста, и первая по сложности восхождения в мире, вершина К2 находится на границе Пакистана с Китаем. Своей необыкновенной детской открытостью она притягивала мой разгорающийся интерес — хотелось подолгу слушать о неизведанном суровом крае в мельчайших подробностях. Многие страны просто не открывают туристам визы в Пакистан — в целях их же безопасности. А у этой юной хрупкой девушки там был дом. Первая в истории женщина, занявшая пост премьер-министра в исламском государстве, Беназир Бхутто, тоже была оттуда. В класс заглянули ее подруги близняшки. Они синхронно улыбнулись и позвали к себе Марьян. Она спокойно развернулась и попросила минуту подождать. Закончив свой рассказ, присоединилась к ним.

В аудитории стало очень тихо — все разбежались по своим делам. А я снова осталась со своими мыслями. Через два огромных окна тихо проникал вездесущий солнечный свет, которого в иранской столице всегда много. Сидела и думала — как часто мы судим о людях, о которых ничего не знаем. Если бы родилась где-то там, в горах, между Индией и Китаем, как бы наверное по-другому сложилась моя судьба? Была бы строгой мусульманкой? Уверена, что никто бы об этом меня не спрашивал. В Украине многие дети, не успев еще даже научиться говорить, становятся христианами. Для меня Тегеран никогда не был городом мечты, для нее — место возможностей и шанс получить высшие образование.

 

 

Гуляем по тегеранскому парку с мужем. Отсюда отлично видны заснеженные вершины Эльбурса. Медленно шагаем по мокрой каменной дорожке, рядом шумит вода. Рассказываю любимому другу о новой университетской приятельнице. Он начал приводить в пример афганцев, с которыми часто сталкивался в Тегеране по работе. Для многих иранцев они просто дешёвая рабочая сила, с ними никто особо не дружит.

— Есть как цветы — очень чистые внутри, — подметил муж.

 

 

Сегодня Марьян пришла в класс со слегка подведенными глазами, а из-под платка выглядывали две темные пряди волос. Она даже сияла по-особенному. Такая перемена во внешности была заметна всем. Интересно, кто или что повлияло на ее решение подчеркнуть свою идентичность? Преподаватель попросила каждого по очереди выходить на середину класса и пересказывать небольшой текст. К доске вышла моя новая знакомая. Ее персидский был хорош. Вдруг из задних рядов послышался короткий смех. Девушка сразу притихла, немного сконфузилась и начала пылать. Увидев растерянность студентки, лектор разрешила вернуться на место.

В тот день Марьян видела в последний раз. Мне показалось, что кто-то, по глупости, обидел, собиравшегося вот-вот распуститься, цветка неизвестной красоты. Еще несколько дней после случая, постоянно ждала, что зайдет опоздавшая Марьян и снова займет пустое место рядом. Но она больше не появлялась.

 

0 Comments

Глава 24

 

 

 

 

 

 

 

Тот мир, где мы живём,

Лишь сумрачный кабак.

Но светом знанья в нём

Рассеять можно мрак.

 

Аттар


 

Воздух был чист и прозрачен. В зеленой оливковой роще сидели двое. Возле города Рудбар решили сделать остановку и организовать пикник. Развели костер, развернули клеенчатую скатерть, которая так популярна в Иране, разложили обед и начали наблюдать. Недалеко виднелось кладбище, где возле свежей могилы собрались родственники, одетые с головы до ног в черное. Муж рассказал о страшном землетрясение, которое произошло накануне. Внимание отвлек бегающий рядом спортсмен — он быстро бежал вверх, к вершине холма, а потом снова вниз. Его физические усилия казались героическими. Внутри штормило. Возникали смешанные чувства — набегающая грусть и страх от осознания всей человеческой никчемности перед природными стихиями и переполняющая гордость за бегуна. Неутомимый спортсмен все еще бегал рядом. Кругом вертелись огромные ветряные мельницы, беспокоя рассудок. Вдалеке старая женщина в хиджабе, опираясь на палку и преодолевая камни, гнала овец на пастбище. Тревогу успокаивал тихий шум оливковой рощи и любимый.

Мы ещё немного понаблюдали за бегуном, накормили остатками обеда бродячую собаку и отправились дальше — в деревню Масуле, которой больше двух тысяч лет. Находится село в провинции Гилян, в самом сердце природы северного Ирана. Манит туда путешественников со всего мира этническая культура талышей и их дома, которые построены в виде ярусов на склоне горы — крыши нижних домов служат улицами для верхних.

 

Глава 25

 

Переехав небольшую реку с водопадом, оказались в Масуле. Созвонившись с местным арендодателем, остановились и стали ждать. Рядом виднелись тысячелетние дома. Над ними сияли тяжёлые звезды. Включив дальний свет, спугнули лисицу, которая, скорей всего, уже давно за нами наблюдала.

 

 

Когда-то через деревню проходил Великий шелковый путь, так что здесь всегда было многолюдно и кипела торговля. Со временем село стало приходить в упадок и люди постепенно начали выезжать из-за безработицы. Сейчас практически 80% местных жителей занимаются туризмом. Среди них оказался и наш знакомый, который любезно разместил нас на первом этаже своего старого дома. Получив наследство, мужчина решил забросить городскую жизнь в Тегеране и вернуться в Масуле вместе со своей семьей, чтобы заниматься прибыльным туристическим бизнесом.

 


 

Заходя в дом, пришлось немного пригнуться — такой маленькой оказалась входная дверь. Сама комната была просторной, с двумя миниатюрными окнами, через которые было удобно любоваться космическими видами. Впервые в жизни мне понравилась идея спать на полу. Здесь совсем не было мебели, только один диван и шкаф, где лежали спальные матрасы. Маленькая кухня с холодильником, деревянный потолок и пол покрытый мягкими коврами. В углу на стене виднелась записка: «Шашлык на плите не жарить, в тапочках из туалета в комнату не идти, молиться в сторону шкафа».

 

 

Еще утром мы сидели в оливковой рощи, а вечером уже стояли на чей-то крыше дома и рассматривали огромную луну, которая освещала в форме лестницы необычную деревню Масуле. В тот момент было только несколько желаний: пить, есть, обнимать любимого и вдыхать жадными глотками свежий воздух.

 

0 Comments

Глава 26

 

                   

                     

           

 

 

 

 Ничто не истинно, все дозволено.


https://www.inpearls.ru/

Хассан ибн Саббах

 


 

Некоторые проводят свое свободное время на лоне природы, а другие предпочитают посещать исторические и древние места, узнавая много интересного о них. Однако иногда природа сливается с историей, очаровывая обе группы людей. Одним из таких мест и был замок Калех Рудхан в провинции Гилан на севере Ирана.

Продавцы сувенирных лавок только начинали лениво раскладывать разноцветные вязанные носки и куклы, а мы уже стояли у подножия горы, на вершину которой вели 1200 ступеней. Наш путь лежал к старой ассасинской крепости. Прихватив отличное настроение, воду и миндаль, отправились к новому приключению, преодолевая длинный и живописный маршрут.

 

 

Построили крепость в эпоху правления Сасанидов, во время арабского нашествия на Иран. В период Сельджуков замок использовался как база исмаилитов — тех самых сектантов из Аламута. Лес и горные уступы сделали крепость практически неприступной, поэтому она стала идеальным укрытием для людей гашиша.

К замку вели две дороги: одна длинная и безопасная, другая короткая, но тайная, известна лишь немногим. Путь начинался с водопада, который распустил свои рукава среди зелёных, обросших мхом от старости, камней. Вдоль маршрута, который известен как Дарвазе Бехешт (по-персидски — «Врата рая»), гилянцы готовили горячий чай на костре, выращенный на местных плантациях. А также предлагали полезный суп «Аш реште» прямо с огня. Благодаря тому, что блюдо богато белками бобовых и витаминами зелени, в Иране его принято есть перед дальней дорогой.

После нескольких остановок и попыток срезать, всё-таки пришли к цели. Вместе с нами поднимались иранские школьницы со своей учительницей. Одна девочка громко хвасталась, что за сегодня путь проходит уже во второй раз и совсем не устала. Нам, чтобы пройти все 1200 ступенек, пришлось потратить больше часа. За этот период все туристы по дороге становились старыми знакомыми.

В 1307—1370 годах Гилян находился под властью монголов, но замок Рудхан завоевать они так и не смогли. Исторически важная крепость, которая долгие годы служила укрытием для местных правителей, являлась одной из самых крупных цитаделей в Гиляне и во всей стране. На её территории находились тюрьма, баня и водохранилище. Когда монголы решили захватить замок, они просто устали подниматься вверх и оставили свое намерение. Завоевать крепость так никогда и никому не удалось, а это свидетельствует о высокой технике и глубоких познаниях, как в военной, так и в архитектурной областях.

 

Глава 27

 

Исмаил очнулся в больнице. Его положили с разбитой головой прямо в коридоре. Помещение было переполнено рабочими, которым также не повезло, как и дедушке. Он вспомнил свою тихую деревню и родные места, где катался на своем верном друге. В темноте сверкнули любимые глаза, подведенные сурмой, но резкая головная боль снова вернула в переполненный больничный коридор.

— Он не жилец. Пускай остаётся здесь, окажите помощь более нуждающимся, — вдруг услышал за спиной дедушка.

Неприятный запах врезался глубоко в ноздри Исмаила. Он чувствовал, что покидает этот мир, но хотелось так сильно жить. Мимо носились люди. Никто из них не обращал внимания на тяжело больного.

— Помогите! — вдруг простонал дедушка.

Все продолжали бежать по своим делам. Опять клонило ко сну. Казалось, если он закроет глаза, то уже больше не проснется.

Вдруг почувствовал резкий рывок за железную ручку носилки — неожиданно зацепилась чья-то шинель. Незнакомый мужчина резко отдернул пальто и задержал взгляд на умирающем.

— Исмаил?! Ты?! — вырвалось у него.

Это был тот самый главный русский, который когда-то помог дедушки устроится в конюшню и с которым они успели подружиться в молодости. Теперь он занимал должность главного врача и делал, как обычно, ежедневный обход.

— Что с ним? Почему он лежит в коридоре? — уточнил доктор у подчинённого.

— Да он уже мертвец! — ответил молодой медбрат.

— Сделай все, чтобы его спасти, а то завтра мертвецом станешь ты!

 

0 Comments

Глава 28

 

 

 

 

 

 

 

 

Влюблённый слеп. Но страсти зримый след

Ведёт его, где зрячим хода нет.

 

Низами Гянджеви


 

В Иране у меня появилась не только новая семья, но еще и новые друзья — настоящие, с искренними улыбками при встрече. Среди них есть один художник. Легкая меланхоличность, эстетический вкус, спокойствие и добрые мысли — это все о нем. Он единственный знакомый иранец, который слушает группу «Руки вверх». А однажды, услышав мой плейлист, попросил сбросить музыку.

— Какие треки?

— Все! — ответил единомышленник.

С ним мы поднимались на горные вершины, дышали Каспийским морем, но самой запоминающейся осталась поездка в красную деревню Абьяни. Ей больше 2000 тысяч лет и она считается одной из самых древних в Иране. Там жила его двоюродная бабушка.

 

 

Выехали ранним утром и уже в обед, проехав горный массив Кергес, оказались в красной деревне.

В этих горах обитает много стервятников, а археологические раскопки говорят о том, что люди жили здесь еще много тысяч лет тому назад. Из давних времён главной религией считался, конечно же, зороастризм. Мне всегда казалось, что в этих учениях и заложены все ответы об устройстве мира. Побывать в одном из старых храмов огня хотелось очень.

И вот мы уже едем по узкой улице, вымощенной глиной, а рядом стоят красные дома с примесью соломы и трав. В глаза сразу бросаются яркие платки бабушек. Они выходят за хлебом всегда только в нарядном костюме. Удивительно, что все женщины не взбунтовались, а наоборот поддерживают пульсацию живой традиции. Мужчины от камер убегали, шурша широкими шальварами. Аутентичность одежды вместе с уникальной архитектурой перенесли в другой мир.

 

 

Глиняные, прилипшие друг к другу, домики были пропитаны дыханием тысячелетия — им сквозило из-за каждого угла. Виноградные лозы обвивали тяжелые деревянные входные двери. Мимо них тянулись вниз водные каналы, убегая все глубже в старые сады. Разрушенные стены уцелевших руин вместе с выжившими домами, как-будто утопали в пыли. Ведь, в конечном итоге, все со временем обратится в прах — уверенны в Абьяни.

Постучав в одну старую тяжёлую дверь, притихли и начали терпеливо ждать хозяйку дома. Наконец послышался голос и громкие шаги. Через пару секунд нас встретила опрятная женщина, одетая в традиционный костюм, с густыми черными бровями и слегка морщинистым лицом. Она улыбалась и зазывала проходить внутрь. В доме пахло свежим ремонтом и многие вещи были не на своём месте. Поднимаясь на второй этаж по ступенькам, заметила пышную разноцветную юбку в соседней комнате. Эта часть повседневного гардероба тихо свисала со спинки стула и ждала свою хозяйку. На мгновение захотелось, как в детстве, тайком одеть наряд, потом накрасить губы и выбежать на улицу, чтобы незаметно ловить удивление прохожих. Взгляд не удержался и еще раз проскочил по каждой складке, исследуя детали.

 

 

Мы вышли на красный балкон, залитый солнечным светом. Двоюродная бабушка угощала изюмом и оправдывалась за беспорядок. Не удержалась и сделала комплимент ее юбке, на что женщина улыбнулась и рассказала о трепетном и об особом отношении к традиционному костюму. Самое ценное из одежды — подвенечное платье. Оно передается из поколения в поколение, от матери к дочери. Когда кто-нибудь из деревни уезжает в город, обычно одевают современную одежду, но домой возвращаются только в своем костюме.

 

 

Немного погостили и отправились дальше — в старый храм огня, который сохранился еще со времен Сасанидов. Он был заброшен и находился недалеко от деревни, в ближайшей горной долине.

Преодолев живописный путь, наконец подошли к храму. Входные двери были распахнуты, но внутри никого не оказалось. Друг подметил, что обычно здесь всегда закрыто, но нам повезло — здание активно ремонтировали. На полу лежали инструменты и свежие доски, самих же работников видно не было.

Согласно зороастрийской религии, в комнате для молитв должен всегда гореть огонь. Он является главной священной стихией и воплощением божественной справедливости. В углу виднелись черные следы от пламени, рядом висел портрет Заратуштры.

 

 

Мы разожгли огонь рядом с храмом и немного отдохнули. Возле шумел горный ручей, а в воздухе разносилось пение птиц. Вдалеке краснела деревня. Она напоминала небольшой улик, прилипший к горе. Я наломала веток какой-то травы с колючками и положила в машину. Захотелось ее запах вместе с воспоминаниями забрать домой.

 

Глава 29

 

Лечу в самолёте рейсом Киев-Тегеран, слушаю любимую музыку и попиваю ананасовый сок. Мыслями ныряю в облаках. Не была в Иране больше года. Очень соскучилась за утренними горными прогулками.

Шасси аккуратно коснулись взлетной полосы. Радуясь концу перелета. Послушно достаю платок и покрываю голову. Вернулась. Готова к новому погружению в удивительную культуру старого философского Востока.

 

 

Строгий дресс-код все-таки повлиял на мое отношение к одежде. В Киеве, после жизни в Тегеране, начала предпочитать простые и удобные вещи. Комфорт стал важнее чувства понравится всем вокруг. Внешний вид на улице перестал быть столь важным и больше не хотелось привлекать к себе внимания.

В аэропорту нас встретил старый душевный друг, который сразу уточнил, за чем в Иране можно скучать? Ничего не отвечаю — знаю, что все равно не поверит. Хотя причин есть несколько: за яркость красок, которыми он насыщен; за взрыв этнических культур, переплетенных между собой тонкой нитью ислама; за персидский язык; за возможность пожить по древнему солнечному календарю; за самую вкусную тегеранскую хурму прямо с дерева; за вкус манго и шафрана. Каждый раз прилетая сюда, испытываю невидимую эмоциональную привязанность. Будет ли так всегда?

Вспоминаю молодую рыжую с голубыми глазами американку. Она тоже вместе со мной учила персидский. На вопрос учителя, почему решила переехать жить в Иран — ответила просто, не ожидая понимания:

— Из-за деревьев на севере страны.

Признаюсь, ее ответ показался мне понятным, хотя разумение пришло намного позже.

Проезжаем старые сады. Борясь с приступами ностальгии, прислушиваюсь к разговору сидящих впереди двух тегеранцев:

— Лет десять тому назад в том саду росла лучшая шелковица в городе. Сочная и сладкая.

— Да, помню. А еще сюда часто прилетали большие разноцветные попугаи.

Они весело посмеялись, вспомнив своего дядю, который ловил птиц, а потом продавал их на рынке.

Видя перед собой только пыльные заросли между бетонными серыми домами, где редели пластиковые пакеты — с трудом верилось в услышанное. Жаль, что история города начинает превращаться в трагедию. Вдоль дороги устанавливали сцены с исламской символикой. Мы прилетели накануне самого грустного карнавала на Земле. Горожане готовились к траурной церемонии по случаю месяца Мухаррам.

 

 

Вечер — время пробок в Тегеране. Всезнающий google maps показывал сплошные красные линии практически по всему городу. Ловлю себя на мысли, что машин стало еще больше. Смог из вредных веществ постепенно въедался в ткань и одежда полностью пропитывалась выхлопными газами. Вот он — вечно занятый миллионный бескислородный восточный мегаполис. Моя влюбленность в Иран начинала таять, как шоколад на солнце. Кругом кипела бурными потоками жизнь. Море оглушающих звуков, гигантское скопление человеческих очередей возле фастфудов и мотоциклы, мотоциклы, мотоциклы… Все это пугало и утомляло. Казалось, бесчисленные подземные туннели стали ещё длиннее, а многоэтажные мосты-автобаны — еще выше. Город значительно вырос.

А в свои восемнадцать так мечтала стать еще одним миллионным жителем какого-то модного мегаполиса. Хотелось потеряться в толпе. Вспоминаю свою жизнь в родной украинской провинции — чистый воздух дубов и речки все побуждал к максимальной визуализации. С желаниями стоит быть поаккуратней. Ведь часто мы получаем то, чего так сильно хотим, только совершенно в другой упаковке.

 

 

Сменив серую дневную занавес на вечерние сумерки, Тегеран начинал светиться неоновыми огнями. Таким он был намного привлекательнее.

Этот вечер запомнился грустной историей одного веселого парня, который ближе к полуночи, сменив яркую рубашку на черную, уехал домой раньше всех. Его родители сильно религиозны и он переживал, что отец может заподозрить о вечеринке. Брюнет с печальными глазами, невысокого роста, обладал тонким чувством юмора и был слегка поглощен собой.

Когда в один момент все гости выкатились на балкон курить, в комнате остались только мы вдвоем. Я стала еще одним тем собеседником, которому можно было немного слить накопившуюся личную историю, которая была совершенно откровенна, так как, скорей всего мы виделись в первый и в последний раз.

Когда ему исполнилось восемнадцать, родители отправили учиться в престижный колледж в Лондоне. Чувство свободы и неудержимое желание радоваться материальным благам, обеспечили бесчисленное количество бессонных ночей в английской столице. Он даже успел влюбиться в одну русскую девушку. По его словам, она была ревнивой истеричкой. Но больше всего на свете он хотел жениться именно на ней. Родители брак не одобрили и им пришлось расстаться. Уважать возраст в Иране учат с детства, поэтому решение старших всегда считается верным и безоговорочным. 

Веселая жизнь незаметно перенеслась в Иран. Как-то, после очередной тусовки, его отец все-таки увидел сына выпившим. После тяжелого разговора, на следующий день, обесточенный непониманием в свой адрес, парень улетел жить на пару месяцев в другую страну. Ему совсем не хотелось возвращаться в тот строгий отцовский мир благополучия и умиротворения.

«Невероятно», — думала про себя, — «Как же так…» Мысли все больше приходили в смятение - вечный конфликт между двумя поколениями,  который так умело Тургенев описал в романе "Отцы и дети". Это явно была яркая иранская версия.

 

 

Проезжаем через Тажриш, самую старую площадь в Тегеране. На улицах массово собирались люди, чтобы вместе провести церемонию Ашуры. По исламскому календарю шел десятый день месяца мухаррам, а это значит, что мусульмане шииты в этот период испытывают эйфорию массового сопереживания - много плачут от чистого сердца. Таким образом люди освобождаются от накопившегося негатива. В воздухе разносился ритм барабанов. Колонна молодых мужчин, одетых в черное, медленно двигалась вдоль улицы, бичуя себя игрушечными плетками и пританцовывая в такт друг с другом. Немного дальше растянулись длинные очереди за бесплатной едой. 

 

 

Вот так и уживаются быстро развивающейся современный мир с традициями и обычаями предков, немного ослабляя строгие каноны со временем. Если раньше после такого карнавала оставались кровавые следы самоистязания на теле верующих, то сейчас это было больше похоже на веселое время провождение, где в конце еще бесплатно и кормили.  

Этот миллионный мегаполис не так и страшен, если просто попытаться полюбить его. Тогда он приоткроет сокровенные секреты, которыми так богат старый Тегеран, прославившейся всему миру своей непокорностью и амбициозностью. На это я только и рассчитывала.

 

Глава 30

 

После несчастного случая дедушка еще прожил долгую и счастливую жизнь. Вместе с бабушкой они воспитали шестеро детей. Он продолжал одеваться в белое и молиться, каждый день благодаря за возможность жить. Когда стал совсем как высохший дуб, травма головы напомнила о себе и всё-таки стала причиной смерти. Все говорили, что Исмаил Мир всегда немного светился, был чуть святой. Таким он и остался в памяти своих детей и внуков.

 

 

Трансиранская железная дорога стала одной из самых красивых в мире, а мост Вереск — вершиной славы австрийского инженера Уолтера Айгнера. Когда мост был достроен, Реза-шах попросил австрийца вместе с женой и детьми стать под мост, пока по нему будет ехать первый поезд. Честный инженер считал инженерное сооружение своим наивысшим достижением, поэтому с удовольствием исполнил просьбу шаха. Он также завещал похоронить себя возле Вереска, что и было сделано. Теперь там есть его могила и памятный знак в честь всех, кто погиб при строительстве моста и близлежащих тоннелей.

История трансиранской дороги до сих пор покрыта тайнами. Это был стратегически важный объект для многих стран, участвовавших во второй мировой войне. Гитлер призвал правительство Ирана взорвать все лестницы и туннели, чтобы не допустить военной и продовольственной помощи союзников. Мост Вереск был в списке. Но в Иране не было никаких взрывов, после чего премьер-министр Великобритании — Уинстон Черчилль, назвал мост «Мостом Победы». Так, 14 июля 1954 года по предложению Министерства автомобильных дорог Ирана название было изменено на «Мост Победы».

Своим величием и историей мост Уолтера Айгнера присоединился к молчаливому философу замку.

 

0 Comments

8

Глава 9

 

С помощью бывших сослуживцев по казачьей дивизии в 1921 году, в разгар смуты и внешней интервенции, один из казаков, иранский офицер Реза Пехлеви, с боями занял столицу Тегеран. Он был назначен военным губернатором и главнокомандующим, а через некоторое время — военным министром. Во времена его правления в Иране начинали строить еще один грандиозный проект — трансиранскую железную дорогу длиной в 1394 км, которая связала бы Каспийское море с Персидским заливом. Дедушка отправился вместе с русскими прокладывать новый путь.

Дни полетели еще быстрее. Оказалось, что главный русский, который предложил работу дедушке, тоже очень любил лошадей. Их дружба крепчала с каждым новым рабочим днем. Удивительным образом совпали интересы. Работа была по душе. Только денег, по правде, приносила мало, больше удовольствие.

Русская бригада снова переезжала. Трансиранская железная дорога быстро продвигалась в сторону Каспийского моря. Лошади вместе с людьми перемещались все глубже в горы, где нужно было строить новые мосты над живописными пропастями. Молодого лейтенанта перевели на другой участок дороги и Исмаил потерял с ним связь. Дедушка остался работать с русскими, сменив профессию конюха на плотника.

 

Read More 0 Comments

Глава 13

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Слово, идущее от сердца, проникает в сердце.

Низами Гянджеви


Read More 3 Comments

Глава 14

 

 

 

 

 

 

Капля покидает родную землю –

и вновь возвращается

в устрицу, ждущую свою жемчужину…

 

Джалаладдин Руми


Read More 0 Comments

Глава 15

 

 

 

 

 

 

 

Любовь — как море. Ширь ее не знает берегов. Всю кровь и душу ей отдай: здесь меры нет иной.

 

Хафиз Ширази

 


Read More 0 Comments

Глава 23

 

 

 

 Красивым быть – не значит им родиться,
Ведь красоте мы можем научиться.
Когда красив душою Человек –
Какая внешность может с ней сравниться?

 

Омар Хайям


Read More 0 Comments

Глава 24

 

 

 

 

 

 

 

Тот мир, где мы живём,

Лишь сумрачный кабак.

Но светом знанья в нём

Рассеять можно мрак.

 

Аттар


Read More 0 Comments

Глава 26

 

                   

                     

           

 

 

 

 Ничто не истинно, все дозволено.


https://www.inpearls.ru/

Хассан ибн Саббах

 


Read More 0 Comments

Глава 28

 

 

 

 

 

 

 

 

Влюблённый слеп. Но страсти зримый след

Ведёт его, где зрячим хода нет.

 

Низами Гянджеви


Read More 0 Comments

8

Глава 9

 

С помощью бывших сослуживцев по казачьей дивизии в 1921 году, в разгар смуты и внешней интервенции, один из казаков, иранский офицер Реза Пехлеви, с боями занял столицу Тегеран. Он был назначен военным губернатором и главнокомандующим, а через некоторое время — военным министром. Во времена его правления в Иране начинали строить еще один грандиозный проект — трансиранскую железную дорогу длиной в 1394 км, которая связала бы Каспийское море с Персидским заливом. Дедушка отправился вместе с русскими прокладывать новый путь.

Дни полетели еще быстрее. Оказалось, что главный русский, который предложил работу дедушке, тоже очень любил лошадей. Их дружба крепчала с каждым новым рабочим днем. Удивительным образом совпали интересы. Работа была по душе. Только денег, по правде, приносила мало, больше удовольствие.

Русская бригада снова переезжала. Трансиранская железная дорога быстро продвигалась в сторону Каспийского моря. Лошади вместе с людьми перемещались все глубже в горы, где нужно было строить новые мосты над живописными пропастями. Молодого лейтенанта перевели на другой участок дороги и Исмаил потерял с ним связь. Дедушка остался работать с русскими, сменив профессию конюха на плотника.

 

Read More 0 Comments

Глава 13

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Слово, идущее от сердца, проникает в сердце.

Низами Гянджеви


Read More 3 Comments

Глава 14

 

 

 

 

 

 

Капля покидает родную землю –

и вновь возвращается

в устрицу, ждущую свою жемчужину…

 

Джалаладдин Руми


Read More 0 Comments

Глава 15

 

 

 

 

 

 

 

Любовь — как море. Ширь ее не знает берегов. Всю кровь и душу ей отдай: здесь меры нет иной.

 

Хафиз Ширази

 


Read More 0 Comments

Глава 23

 

 

 

 Красивым быть – не значит им родиться,
Ведь красоте мы можем научиться.
Когда красив душою Человек –
Какая внешность может с ней сравниться?

 

Омар Хайям


Read More 0 Comments

Глава 24

 

 

 

 

 

 

 

Тот мир, где мы живём,

Лишь сумрачный кабак.

Но светом знанья в нём

Рассеять можно мрак.

 

Аттар


Read More 0 Comments

Глава 26

 

                   

                     

           

 

 

 

 Ничто не истинно, все дозволено.


https://www.inpearls.ru/

Хассан ибн Саббах

 


Read More 0 Comments

Глава 28

 

 

 

 

 

 

 

 

Влюблённый слеп. Но страсти зримый след

Ведёт его, где зрячим хода нет.

 

Низами Гянджеви


Read More 0 Comments

8

Глава 9

 

С помощью бывших сослуживцев по казачьей дивизии в 1921 году, в разгар смуты и внешней интервенции, один из казаков, иранский офицер Реза Пехлеви, с боями занял столицу Тегеран. Он был назначен военным губернатором и главнокомандующим, а через некоторое время — военным министром. Во времена его правления в Иране начинали строить еще один грандиозный проект — трансиранскую железную дорогу длиной в 1394 км, которая связала бы Каспийское море с Персидским заливом. Дедушка отправился вместе с русскими прокладывать новый путь.

Дни полетели еще быстрее. Оказалось, что главный русский, который предложил работу дедушке, тоже очень любил лошадей. Их дружба крепчала с каждым новым рабочим днем. Удивительным образом совпали интересы. Работа была по душе. Только денег, по правде, приносила мало, больше удовольствие.

Русская бригада снова переезжала. Трансиранская железная дорога быстро продвигалась в сторону Каспийского моря. Лошади вместе с людьми перемещались все глубже в горы, где нужно было строить новые мосты над живописными пропастями. Молодого лейтенанта перевели на другой участок дороги и Исмаил потерял с ним связь. Дедушка остался работать с русскими, сменив профессию конюха на плотника.

 

Read More 0 Comments

Глава 13

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Слово, идущее от сердца, проникает в сердце.

Низами Гянджеви


Read More 3 Comments

Глава 14

 

 

 

 

 

 

Капля покидает родную землю –

и вновь возвращается

в устрицу, ждущую свою жемчужину…

 

Джалаладдин Руми


Read More 0 Comments

Глава 15

 

 

 

 

 

 

 

Любовь — как море. Ширь ее не знает берегов. Всю кровь и душу ей отдай: здесь меры нет иной.

 

Хафиз Ширази

 


Read More 0 Comments

Глава 23

 

 

 

 Красивым быть – не значит им родиться,
Ведь красоте мы можем научиться.
Когда красив душою Человек –
Какая внешность может с ней сравниться?

 

Омар Хайям


Read More 0 Comments

Глава 24

 

 

 

 

 

 

 

Тот мир, где мы живём,

Лишь сумрачный кабак.

Но светом знанья в нём

Рассеять можно мрак.

 

Аттар


Read More 0 Comments

Глава 26

 

                   

                     

           

 

 

 

 Ничто не истинно, все дозволено.


https://www.inpearls.ru/

Хассан ибн Саббах

 


Read More 0 Comments

Глава 28

 

 

 

 

 

 

 

 

Влюблённый слеп. Но страсти зримый след

Ведёт его, где зрячим хода нет.

 

Низами Гянджеви


Read More 0 Comments