· 

Вилка и ложка / Fork & spoon

 

 

 

 Out beyond the ideas of rightdoing and wrongdoing, there is a field

I will meet you there.

 It's the world full of things to talk about. He meant that there is no such thing as right or wrong. Nothing is good or bad. 

Rumi

 

За пределами представлений о правильных и

неправильных действиях есть поле.

Я встречу тебя там.

 

Руми

Пролог / Prologue

 

Моя жизнь кардинально изменилась, когда в двадцать семь лет встретила его — иранца. Откуда он, представитель какой культуры — было абсолютно все равно. Внутри штормило, от налетевшего из неоткуда ветра чувств. Еще будучи студенткой, одна монашка из храма Кришны, пробежавшись взглядом по линиям судьбы на ладошке, пообещала мужа, о котором даже и не могла бы подумать. Долгое время предсказание казалось непонятным и неправдоподобным. А теперь, да — об Иране точно не мечтала. Эта страна стала моим строгим учителем, подарив любимого мужа. Благодаря тому увиденному и пережитому в том другом мире, в который занесло судьбой, удалось узнать себя, разрушить стереотипы и углубиться в философию мистического Востока. Мне повезло. Я встретила Его.

 

Глава 1

 

 Вдалеке показались старые крыши домов, будто вросшие в горы. Здесь расположилась небольшая иранская деревня Вереск. Она уютно разместилась среди вершин Эльбурса. Если вы любите иранское кино, возможно уже на этом месте представляете знаменитую заставку с вершиной Демавенд. Но моя история начнется с инженерного чуда одного австрийца — Уолтера Айгнера. Его арочный мост гордо висел над высоким ущельем рядом с деревней. Свернув с главной дороги, подъехали прямо к нему.

 

 

Задираю голову и рассматриваю знаменитое сооружение. Холодный ветер забрался под теплое манто и сразу захотелось вернуться в машину. Солнце пыталось нагреть заснеженные каменные стены, окружавших нас отовсюду. Немного нервничала. Страх нагоняла висевшая рядом табличка с надписью «Осторожно, опасно». В стороне шумела горная речка, где спокойно, не переживая, купались утки. За ними, с противоположного берега, присматривал седоволосый старик, одетый в широкие шальвары (прим. автора — штаны, очень широкие в бедрах, часто со сборками на талии и сужающиеся к голени) и потертый временем пиджак — часть костюма, которую официально в Иране ввел в тридцатые годы прошлого века шах Реза Пехлеви, сделав законно всех иранцев интеллигентными.

 

 

— Этот мост построил мой дедушка, — жмурясь от солнца и задирая палец вверх, крикнул муж, — его спас случай. Садись в машину. Сейчас расскажу тебе интересную историю.

 

Глава 2

 

История дедушки началась недалеко от города Тебриз, в Шабестаре. В этом иранском Азербайджане, возле соленых берегов озера Урмия, родился Мир Исмаил. Его предки когда-то эмигрировали сюда из России.

Среди фруктовых садов и горных долин пронеслось детство. За ним закричала юность. Главной страстью парня стали лошади. Они заставляли любить жизнь со скоростью, вырывающейся и несущейся на всех парах вперёд.

Однажды, катаясь в лесу, он встретил молодую девушку. Убежав от подруг, она молча шла вдоль широкой тропы. Щебетали птицы, неспешно распускались свежие бутоны зеленых листьев. Еще немного и будет Новруз (прим. автора — персидский Новый год). Поравнявшись с красавицей, Исмаил предложил подвезти. Из-под разноцветного платка лесной незнакомки выглядывали черные, как смола, волосы. Сверкнув темными глазами, припрятала за шалью обнажившуюся улыбку и вдруг остановилась. Поправила выпавший локон и громко спросила на турецком:

— Как зовут?

— Меня? Мир Исмаил, — удивился неожиданной удачи юноша.

Девушка звонко рассмеялась и уточнила еще раз имя жеребца. Исмаил поправил свой арахчын (прим. автора — азербайджанский национальный головной убор), сползший слегка от удивления, и задумался: «Чего это с его конем так церемонятся?»

Подведенные черной сурьмой глаза все прятались и избегали встречи с двумя пылающими огнями напротив. Не зря дедушка сегодня оделся в любимый белый — верный друг привел неожиданно к ней. К той, кто родит ему сына, а тот даст миру того, кому отдам свое сердце безвозвратно и уеду с ним жить в Иран.

 

глава 3

 

Высокий шатен в спортивном костюме национальной сборной Украины притягивал взгляды многих в аэропорту Борисполь. Бейсболка, кроссовки, рюкзак — все в желто голубом цвете. Скорее всего, на его решение так одеться, повлияли революционные события накануне в Киеве. Сначала внимание на него обратил муж, припустив версию, что это скорей всего иранец.

Улетаю из надоевшего Киева в страну, где сплошные суровые правила, а ислам исповедуют на государственном уровне. Страшно? Ни капли. Моя безграничная любовь к своей половине и уверенность в том, что все будет хорошо, только подогревали интерес увидеть Иран. Это было новое приключение, которое манило в неизведанные дали, покрытые в моем безоблачном воображение сплошными песчаными дюнами. 

Рейс задерживается. Замаскированный под спортсмена мужчина летит с нами — значит точно иранец. Внук и его бабушка в очках-лисичках, укомплектованные киевским тортом, заняли очередь на посадку — мы за ними. Еще три часа и право находится в публичном месте без платка будет не в мою пользу. Потом он надоест до ужаса, но пока мысли занимал спортсмен, который по виду очень сильно любил Украину.

Первый стереотип о том, что в Иране небезопасно, разбился и зазвенел мелкими осколками в моем представлении, как только приземлились в аэропорту Имама Хомейни. На паспортном контроле многие уступали свою очередь стоящим сзади людям, поддерживая дружбу улыбчивыми фразами. В основном это были слова благодарности, которые звучали в два раза длиннее, чем у других народов мира. Позже, изучая персидский, узнаю, что в Иране существует искусство чрезмерной вежливости, а точнее повседневный этикет, так называемый «таароф». Традиция относится к гостю лучше, чем к своей родной семье, укоренилась еще со времен древней Персии.

Старый Тегеран раскинулся у подножья горного хребта Эльбурс. В его северной части, где виднеются заснеженные вершины, можно кататься на лыжах, а с южной стороны — попасть сразу в пустыню. Сначала нам будет трудно наладить с ним связь, но потом, пожив полгода, буду показывать любимые места таким же иностранцам, как и я.

 

 

Едем в Тегеран. В голове проносятся разные мысли и надоедливый вопрос — когда закончатся пустынные поля усеянные пластиковыми пакетами?

Родители мужа уже встречают во дворе. Немного позже буду любить их как своих родных, а сейчас знакомство с мамой вызывало лишь легкое волнение и предчувствие, что не нравлюсь. Как бы не старалась быстро осилить аудио курс персидского для начинающих перед отлетом, выдавить из себя пару слов так и не удалось. Сижу за столом и мило улыбаюсь, пока все общаются между собой. Передо мной тарелка, а возле нее вилка и ложка. «Ложка вместо ножа?» — пронеслось в мыслях. Тут же решила есть только вилкой, чем привлекла к себе еще больше внимание. Еда никак не хотела раскрывать свои вкусовые качества и стояла где-то посредине пути к желудку. Казалось этот день не закончится.

 

 

Вечерний Тегеран ослепляет своими огнями и пугает огромным количеством мотоциклов. Тот, кто думает, что обычный байк рассчитан только для двоих, был бы слегка удручен скоропостижным выводом. Здесь на нем ездят семьями. На часах одиннадцать часов вечера, но на улицах полно людей. Дожидаясь своей шаурмы в уличном кафе, оглядываюсь по сторонам. Много женщин в черном. Есть очень красивые девушки, которые соблюдают правила дресс-кода условно. Молодые парни, как голливудские актеры, афганцы в рабочей национальной одежде. Снующие кошки под ногами. Прямо возле меня стоял полный холодильник кока-колы — вот кому плевать на американские санкции. В восемнадцать лет так хотелось жить в таком огромном городе, где никому до тебя нет дела. Больше мечтала о Нью-Йорке. Представляла себя бегущей в лабутенах в легком летящем платье к ближайшей станции метро. Но кто-то написал для меня совершенно иной сценарий, может куда более интереснее?

 

Глава 4

 

Распахнув шторы, впустила в комнату солнечные лучи нового дня и на носочках, мимо комнаты свекрови, бегу на кухню выпить кофе. Завтракать решили на улице.

Город почти пустой, а небо абсолютно ясное. Не превышая скорости, движемся в общем потоке машин в сторону гор. Впереди возвышаются огромные снежные вершины. На ближайшей из них расположился горнолыжный курорт Точаль. Туда мы и направлялись. Играет трек группы Archive. Впервые, после увиденных масштабов чужого мегаполиса, в сознании всплывает вопрос: «Что я здесь делаю?» Этот вопрос будет периодически возникать на протяжении всего пребывания в Иране — то совсем неожиданно на улице, среди толпы бегущих людей, то очень тихо, в комнате с приглушенным светом.

Стоим возле подъемника, где-то в хвосте огромной очереди. Молодые ребята, опираясь на лыжи и сноуборд, утомительно ждут посадки в кабину, которая увезет их наверх — в мир экстрима и развлечений. Заметив растерянность, к нам подошел незнакомец и предложил свои билеты. Оказалось, что ему срочно нужно было бежать по своим делам.

И вот мы на вершине. Ясный день без ветра. Нос начинает пощипывать. Делаю два притопа и три прихлопа, чтобы вернуть чувствительность онемевшим конечностям и сделать пару фотографий. Поскольку моя осенняя куртка не прошла испытание морозом, спускаемся обратно вниз.

 

 

И вот уже греюсь на лавочке возле парковки, жадно обхватив ладонями стакан горячего кофе, внимательно наблюдая за двумя стариками. Они играли в нарды. Возле деревянной доски, разделенной на две половины, в чашках дымился черный чай.

Существует легенда о том, как некогда индийцы, желая проверить сметливость персов, послали им комплект шахмат, рассчитывая, что те не догадаются, как играть в эту мудрую игру. Однако персидский мудрец Бозоргмехр не только легко справился с этой задачей, но и предложил свою, которую индусы не могли разгадать за 40 дней. Он придумал и послал в ответ нарды.

Возраст мужчин, был заметен лишь по глубоким морщинам, пробороздивших их лица. Худощавость и жилистость говорили совершенно о другом. О том, что они были зависимы и влюблены в горы еще с детства.

Вечер. Едем на закрытую вечеринку. Такие мероприятия здесь не редкость, а скорей образ жизни. Праздновать с танцами и шумной компанией официально в Иране запрещено. Если люди собираются вместе, то скорей всего поплакать. Поэтому многие стараются уезжать веселится за город. Вот и мы едем отмечать древний праздник огня — Чахаршанбе-Сури. Его празднуют накануне персидского Нового года. Когда весь мир ночью с 31 декабря на 1 января загадывает желания и запивает жженую бумагу шампанским, здесь все мирно спят или поздно ужинают. Отсчет нового года начинается с приходом весны, когда природа просыпается от долгой спячки и рождает новую жизнь.

Кругом вдоль улиц горели костры, через которые весело прыгали дети и взрослые. Согласно традиции, таким образом люди очищались от всего плохого, что было в прошлом. Огонь должен гореть от заката до рассвета.

Замечаю красные неоновые вывески на улицах, уточняю не бордель ли там? Все в машине посмеялись и объяснили, что после исламской революции город живет без ночных клубов, казино, а тем более без таких сомнительных заведений.

Высокий забор, голубой бассейн и небольшой сад. Прибыли на хоум-пати. В холле стоят диджейские вертушки, играет музыка, а хозяева дома улыбчиво встречают на входе. Девушкам сразу показывают спальню, где можно снять верхнюю одежду и переодеться. Там и происходят настоящие метаморфозы. Как бабочки из кокона, так из комнаты выпархивали восточные красавицы в стильных коротких платьях. Многие при знакомстве сразу спрашивали сколько мне лет. Дом был переполнен обоюдным весельем.

Глубокой ночью гости выкатились на улицу и начали запускать фейерверки. Яркий костер и громкие взрывы петард, загнали меня обратно внутрь. Такие развлечения показались слегка дикими.

Уточняю у дружелюбной голубоглазой брюнетки, настоящий ли у нее цвет глаз? Оказались линзы. Вдруг музыка затихла, а взрывы вперемешку с криками прекратились. Не понимая, что происходит, ищу глазами мужа. Сквозь легкую занавесь сигаретного дыма, за дверью доносились чьи-то голоса. Спустя минут десять, супруг вернулся и рассказал, что приходила полиция. Вечеринка продолжилась, но музыка уже играла тихо, без салютов. Словила себя на мысли, что такая атмосфера была даже более уютнее.

 

Глава 5

 

Снимаю тяжелый мотошлем и кладу на свою железную конкурентку — байк мужа. Мы где-то в окрестностях Тегерана. Вокруг желто-бордовые холмы и голая земля. Вдалеке виднелись недавно посаженные деревья. Мотоцикл сломался прямо на вершине. Отхожу в сторону и спокойно жду. Любимый все старается быстро уладить неловкий момент и внимательно изучает причину облома. Рядом шумят спортивные мотокроссы — выскакивают вверх и снова ныряют вниз, прячась у подножья. Делаю вдох и стараюсь упорядочить мысли.

Жить в стране без Vouge оказалось не так и легко. Моя первая встреча с полицией нравов произошла совсем неожиданно. Захотев посетить ежегодную государственную книжную ярмарку, совсем не подумала о длине штанов. Они были слегка коротковаты и мои щиколотки сразу бросились в глаза строгой женщине в черном. Сначала мне стало не совсем ясно, почему она пристает с вопросами к моему мужу. Но потом, когда он начал нервно тянуть за руку в противоположную сторону входа, стало все ясно — я не прошла дресс-контроль. После этого случая, в голове кто-то один постоянно бунтовал, а другой успокаивал и повторял, что это все временно.

И тут муж позвонил в свою службу спасения. Буквально через пару минут, к нам подъехала машина, куда мы синхронно запрыгнули. В нос ударил резкий запах травки, а в ушах начал растекаться трек запрещенной тегеранской хип-хоп группы Zedbazi. С передних кресел расслабленно смотрели и улыбались два приятеля, передавая друг другу «трубку мира». Мой внутренний океан, бушевавший еще минуту назад, начал успокаиваться и наполняться дружеской атмосферой двух добряков, которых, как узнала позже, объединяла любовь к природе и птицам. В тот момент ощутила резкий контраст уживающихся друг з другом двух реальностей  - законной и действительной. Они весело посмеялись над нашим приключением и угостили шафрановым мороженым.

Вдохнув свежий горный воздух, сажусь снова на байк и обнимаю руками любимую спину. Все, что происходит здесь со мной — всего лишь маленькие неурядицы. Главное, что мы вместе. Готова к дальнейшим приключениям и верю в то, что больше мотоцикл не сломается. Мы снова выехали на дорогу и помчались в сторону Тегерана.

Запивая удивление апельсиновым соком, уточнила у мужа, почему продавец сначала отказывался брать деньги. Он улыбнулся и объяснил, что у них так принято — нужно сначала отказаться, а когда во второй раз будут предлагать, согласится и взять деньги. Значит, снова «таароф». В моей стране так точно не сработало бы. Как бы не нравилась чрезмерная вежливость многим иранцам, она текла у них уже в крови. Как семейные ценности, запах риса и привкус черного чая стали частью иранской культуры, так и таароф навсегда укоренился в жизнях целых поколений.

 

Глава 6

 

Сеторэ — так звали бабушку, которая покорила сердце дедушки. Исмаил решил, что женится, сразу после первой встречи в лесу. Но богатые турецкие родители невесты не одобрили брак с бедным, зато с широким сердцем, парнем. Тогда он решил украсть бабушку. Его проверенный жеребец и здесь выручил.

 

Это были времена, когда русские рабочие и инженеры начинали строить между Тебризом и Джульфой первую железнодорожную линию на паровой тяге. Кругом заправляли казаки, которые появились здесь, как только царская Россия попыталась проконтролировать Иран. 

 

Глава 7

 

Иранцы очень духовная нация, пропитанная исламом и взращенная на зороастрийских традициях. Как и у других жителей нашей планеты, в их сердцах каждый день идет борьба между добром и злом. А победить в этом сражении, еще с детства, помогают поучительные истории из Корана, несмолкающие стихи Хафиза, крылатые фразы Руми и народные пословицы, которые звучат здесь за каждым поворотом.

 

 

И живут и работают здесь, как бы параллельно в нескольких временны́х измерениях, используя солнечный и лунный календари. Большинство могут легко перевести даты и в третье измерение — в григорианский календарь. Различные измерения времени легко проследить, проехав в обычной машине всего за один день через несколько тысячелетий.

И мы начали путешествовать по Ирану, и именно здесь захотелось писать. В первую очередь для тех подруг, которые предсказывали ужасную жизнь под раскаленным солнцем в чадре где-то в гареме. Очень захотелось, чтобы они узнали о том, что у меня все в порядке. А вторая причина — удивительное слияние древнего и современного, целый цветник увлекательных культур со своими традициями и кухней, природа. Все это удержать в себе было очень сложно.

Шоссе Тегеран-Исфахан проходило сквозь каменные дюны. За ними пряталась пустыня — огромный бесплодный кусок Земли, являющейся домом для скорпионов, змей и мелких грызунов. Мне пришлось преодолеть тысячи километров через нее, чтобы понять, как же плодородна Украина. Периодически встречались старые, большинство в руинах, стоянки для караванов. Узнаю от мужа, что почту первыми придумали персы. Сегодняшний вечер мы проведем в лодке на одном из озер подземной пещеры Али-садр. С нами, правда, будут еще пару десятков туристов, но сейчас они казались не столь важными.

Идея со спасательным жилетом не понравилась сразу — он казался дико неудобным, но надеть его должны были все из нашей группы в целях безопасности. Вместе с нами через узкий проход спустились в пещеру несколько иранских семей. Уловив на себе взгляды всех участников экспедиции, застегнула последнюю застежку оранжевого жилета и постаралась не обращать внимание на свою непонятную популярность. Один десятилетний курд следил за мной до самого конца экскурсии. Его огромные черные глаза были похожи на маленькие блюдца, которые постоянно были где-то рядом и при малейшей возможности упирались прямо в меня. Казалось, что он впервые в своей жизни увидел блондинку.

Пещера Али-садр встретила приятной тишиной и влагой. Мы плыли по прозрачному озеру и любовались искусством природы. Вода вместе с камнем создала ошеломляющие шедевры. Иногда отвлекал впивающийся взгляд маленького курда — от него уже не было сил прятаться, приходилось улыбаться при смущенной встрече.

Ожидая мужа на улице, рассматриваю людей вокруг. Трещат сверчки, звенят и бегают дети вокруг, много женщин в черном — больше, чем в Тегеране. В ближайших отелях все номера оказались занятыми. На улице становилось прохладно, а вариантов, где переночевать, практически не осталось. Наконец удалось снять небольшой вагончик. На полу большой матрас, в углу газовая печка, миниатюрная ванная комната. Засыпаю счастливая, уставшая и умиротворенная. Вспоминаю два больших блюдца и понимаю, что среди тысячи приехавших сюда людей, я была единственной иностранкой. Даже не туристка, просто одна из тех фирменных жен, которых иранцы привозят к себе в страну из-за границы. Возникало чувство, что все так и должно было произойти.

 

Write a comment

Comments: 0