Глава 9

 

Оказалось, что между иранскими женщинами и мной разница всё-таки есть. Им никак не понять, как золото можно не любить. Все наши споры о том, что не такое уж это и выгодное капиталовложение, заканчивались обещаниями не отказываться от дорогих подарков. Меня этот сомнительный актив всегда только утяжелял. И как бы свекровь не учила правильно отвечать на вопрос, какой презент лучше получить на праздник - лукавить ради выгоды не всегда получалось. Но однажды на рынке увидела, как старая женщина убирала золотистый лук с дороги. Внезапно такого же цвета браслет выпал из черного рукава и упал на тонкое запястье хозяйки. Это смотрелось настолько красиво со стороны, что любовь к ювелирным украшениям перестала казаться холодной расчетливой меркантильностью.

Стала внимательнее присматриваться к иранкам. Персиянки никогда не казались мне теми, кого подавляют мужчины. Может быть так было раньше? Когда жених и невеста знакомились друг с другом только после совещания родителей за чашкой чая с фруктами? Совсем не так давно, возраст восемнадцать лет считался в Персии пределом красоты и нежности. Выдать выгоднее замуж - главная задача многих отцов и матерей. В наше время девушки, попадающие в категорию невест, значительно постарели. А ещё мужчины здесь хорошо знают секреты хорошего настроения жен. Они ходят с ними на шоппинг и дарят золото по праздникам.

Однажды  вместе со свекровью попали на женскую вечеринку. Собрались все родственники и знакомые - бабушки, девушки и дети. Мужчины в это время работали. Все общались, пили чай, ели сладости и фрукты, а потом по очереди читали цитаты Руми. Каждый делился своими любимыми фразами, которые в трудные минуты их вдохновили. Под конец вечеринки те, кто был постарше разошлись, а остальные остались слушать рассказ свекрови обо мне. Она хвалилась и говорила как ей повезло:

- Свадьбу не захотели играть, а мехрие (прим. автора - сумма денег, которую должен выплатить муж жене в случае развода) попросила всего лишь 100$.

Вдруг несколько молодых девушек обернулись и начали пристально меня рассматривать. В их глазах читался восторг. Мне показалось, что надо мною начал сиять нимб, а сзади распускаться крылья. Женщины в браке смотрели по-другому - им не совсем было понятно, как можно так мало для себя просить. А я не могла понять, как в такой счастливый момент в жизни, когда ты готова пойти ради него на что угодно, уже думать о разводе и за что буду жить?

 

 

Дни незаметно мчались, большинство из которых проходили в университете. Приближался мой второй Ноуруз — персидский Новый год. Тегеранские улицы в какой-то момент стали абсолютно пустыми. Вершины Эльбруса все еще дымели белой вьюгой, но город уже был залит солнцем. В столице Персии — страны древней культуры и великих поэтов — было скучно. В полуденные часы весеннего дня мы наслаждались ласковыми лучами на обочине, возле дороги, как вдруг остановилась машина. Классическая иранская марка со смешным логотипом — голова лошади. Из заднего окна виднелись матрасы, подушки и одеяла. Есть даже подозрение, что за ними сидели еще и дети. Приоткрылось боковое окно впереди и оттуда, через виднеющийся женский силуэт, прикрытый платком, показался длинный нос, а за ним седой мужчина с усами. Он держал одной рукой руль, другой исписанную тетрадь, где кто-то ему нарисовал ручкой перекресток со стрелками:

- Ого, извините, как проехать к площади Фирдоуси? - уточнил он у мужа.

Тегеран потихоньку опустошался местными и наполнялся приезжими. Все начинали массово путешествовать.

 

 

За обедом муж подметил, что у меня уже неплохо получается есть вилкой и ложкой, правда руки немного путаю. Мой персидский становился лучше — теперь многое стало для меня яснее. Мы с нетерпением ждали, когда все уедут из Тегерана, чтобы воздух стал чище и появился кислород. Наверное, это самый большой минус жизни в восточном мегаполисе — ты постоянно пытаешься из выхлопных газов, которые пропитывают все углы жилых домов, выхватить хоть маленький глоток полезного воздуха. Иногда возникает ощущение, что ты находишься внутри огромного машинного механизма, который просто тебя проглотил. Смог — вот тот незаметный враг нашего времени, который реально опасен в огромных бетонных джунглях.

 

 

И мы снова путешествовали. Во всех новых местах Ирана все пыталась найти ответ, почему эта часть мира притянула меня сюда. Казалось, что причина скрывалась где-то глубже, чем просто "вышла замуж за иранца".

Воздух был чист и прозрачен, в прекрасной оливковой роще сидели двое - я и муж. Возле города Рудбар мы решили сделать остановку и организовать пикник. Развели костер, разложили обед на клеенчатой скатерти. Недалеко было видно кладбище, где возле свежей могилы собрались родственники в черном. Муж рассказал о страшном землетрясение, которое однажды здесь произошло. Внимание отвлек бегающий рядом спортсмен — он быстро бежал вверх, к вершине холма, а потом снова вниз. Его физические усилия казались героическими. Внутри штормило. Возникали смешанные чувства — набегающая грусть и страх от осознания всей человеческой никчемности перед природными стихиями и порыв необузданной энергии, которой зарядил неутомимый спортсмен. Кругом виднелись ветряные мельницы. Вдалеке женщина в черном хиджабе гнала овец на пастбище. Я сидела среди рощи оливок и была абсолютно счастлива. В тот момент мне совершенно не хотелось быть где-нибудь ещё, в какой-то другой дорогой стране, в которой мечтают жить пол мира. Мой рай возле него, и никакие землетрясения были не страшны. Мы ещё немного понаблюдали за бегуном, накормили остатками обеда бродячую собаку и отправились дальше - наслаждаться ещё одной иранской весной.

 

Write a comment

Comments: 0